Часы на перроне железнодорожного вокзала показывали ровно восемь. Лучи утреннего солнца с каждой минутой все увереннее и веселее играли на лицах людей, проходящих по перрону. Многотысячный город начинал свою жизнь. Каждый куда-то и зачем-то спешил. И это в какие-то моменты женщину, неспеша идущую по перрону с чемоданом, радовало. Радовало ее и то, что она, как и эти люди, может спокойно идти или носиться с полной головой своих личных и общественных забот. Она и сама этого хотела. Ей даже это очень нравилось, без всего этого жизнь теряла всякий смысл. Одновременно эта суматоха в какой-то мере и огорчала блондинку. Она считала, что эти же люди со своими повседневными проблемами забывали о тех, кто оказывался в бедственном положении. В таком «подвешенном» состоянии ощущала себя и вдова прапорщика Кузьмина, когда покинула вагон. В какие-то моменты ей даже казалось то, что она лишняя и не нужная не только для снующих пассажиров, но и вообще на этой земле.
Поднявшись в здание вокзала, Ева зашла в небольшой буфет при ресторане и купила бутылку шампанского, и две большие коробки шоколадных конфет. Она считала, что Нина Лескова и ее сын Петька будут довольны этими подарками. В душе Ева надеялась на то, что Лескова и ее сын были и останутся порядочными людьми, и в очередной раз поймут жизненную ситуацию вновь прибывшей. С этой надеждой Ева решительно пошла на остановку такси. Возиться с тяжелым чемоданом по автобусам ей не хотелось. Через пятнадцать минут Ева была уже у подъезда знакомой пятиэтажной «хрущевки». Неподалеку от подъезда, как и пять лет назад, на скамеечке сидело несколько бабушек. С замиранием сердца Ева нажала на кнопку звонка на двери некогда близкой квартиры. Никто на звонок внутри квартиры не ответил. Женщина нажала еще раз, потом еще. Опять тишина. Ева позвонила соседям напротив. Через несколько секунд из-за открытой двери показалось заспанное лицо довольно пожилой женщины. Увидев перед собой ослепительно красивую молодую блондинку с ярко накрашенными губами, старуха даже на какое-то время опешила. Она жила в этом подъезде всего три года, но доподлинно знала о том, что у соседки никогда в жизни не было таких смазливых особ. И поэтому «девица», которая интересовалась местонахождением Нины Лесковой, явного доверия у бабки не вызвала. Полусонная старуха, открыв свой рот, в котором не было ни одного зуба, еле шевеля толстыми губами, с недоверием спросила молодую незнакомку:
– Женщина, Вы, что даже не знаете о том, что Нина Николаевна как год назад умерла. Ой, как тяжело было все на это смотреть....Ой, какая была женщина. Весь завод, все соседи ее хоронили… А, ты, девица, даже об этом и не знаешь…
После этого бабка, словно ужаленная пчелой, мигом скрылась за дверью. Ева, услышав о смерти своей наставницы, на какое-то время отключилась. Непонятно откуда к ее горлу подкатился комок, ей стало очень трудно дышать. Женщина медленно опустилась на рядом стоящий чемодан. Все планы на дальнейшую жизнь в этом городе, которые Ева связывала только с Ниной, рухнули как карточный домик. Молодая Кротиха опять оставалась один на один в этом большом городе. Искать место в гостинице или еще где-то сейчас ей не хотелось. Ева представила на какой-то миг свои мытарства в этом городе, которые она испытала когда-то еще девчонкой, и ей стало не по себе. Слезы, словно маленькие капельки утренней росы, медлденно поползли по лицу. Блондинка почувствовала, что вся ее «штукатурка» потекла. И поэтому она, вытащив носовой платок, стала начисто вытирать лицо.
Неожиданно дверь у соседей открылась и та же бабка, которая на сей момент сменила гнев на милость, наклонилась к уху плачущей блондинки и тихо сказала :
– Девонька, ежели ты какая-то знакомая, али близкий человек, то знай, что в квартире умерший проживает ее сын Петро. Он весной этою возвернулся из армии. Чем он сейчас занимается, мне и моим соседям он не докладал…
Бабка, как и несколько минут назад, опять исчезла за дверью. Известие о том, что сын Нины Лесковой проживает здесь, блондинку очень обрадовало . Ей очень нравился этот белокурый мальчишка, который был всего на два года ее младше. Благодаря настойчивости «Белого«, она познакомилась с его матерью. Лесковы по сути дела и помогли Еве Крот выйти на дорогу жизни. Вытащив из дамской сумочки небольшое зеркальце, Ева стала прихорашиваться. Затем она взяла чемодан и вышла из подъезда.
В метрах тридцати напротив подъезда стояла небольшая скамеечка, на которой Ева решила ждать «Белого». С замиранием сердца и со слезами на глазах блондинка присела на краешек знакомой скамейки. Воспоминания о былом, словно ураган, нахлынули на молодую женщину . Ей казалось то, что она опять держит в своей руке аресок, который ей когда-то на листке газеты написал белокурый мальчишка. Сейчас же взрослый парень в очередной раз давал зацепку для блондинки остаться в этом городе…
