– Хорошо, – Фолкейн хлопнул ладонью по ближней консоли и улыбнулся; улыбка вышла почти радостной. – Вот выберемся из этой заварухи, и ты получишь свои золотые регуляторы. Если понадобится, я оплачу их из собственного жалования.
– Изменения силы тяжести внутри корабля не чувствовалось; прежними остались очертания созвездий на экранах дальнего вида; как и раньше, ослепительно сверкала Бета Креста. Но показания приборов говорили о том, что звездолет сбавляет скорость. На увеличительных экранах серебряные блестки – корабли Гэхуда превратились сперва в черточки, потом в игрушечные кораблики и, наконец – в боевые звездолеты.
– Есть! – воскликнула Чи.
– Что? – спросил Фолкейн.
– Координаты. В стандартных единицах. Но он потерял сознание. Пожалуй, надо кончать допрос, а то он окочурится.
– Ладно. Да, пристегни его ремнями. Нам, быть может, придется нырнуть в атмосферу Сатаны. Компенсаторы могут и не справиться.
Чи промолчала. Потом задумчиво произнесла:
– Понятно. Ну что ж, неплохо.
Фолкейн принялся грызть черенок трубки. Нет, ждать – это хуже всего. Гэхуд наверняка определил изменение вектора, наверняка заметил эту попытку якобы рандеву, наверняка засек хотя бы один из коммуникационных лучей, тянувшихся на разных частотах к его флагманскому кораблю. Но ничего не изменилось: погоня продолжалась, а ответом Фолкейну был лишь сухой треск помех.
«Если б он только отозвался… если б только отреагировал… Великое небо, нам вовсе не хочется драться!»
На экранах сверкнула белая вспышка, на мгновение затмившая звезды. Зазвучали колокола тревоги.
– По нам был произведен энергетический залп, – сообщил Тупица. – Дисперсия на таком расстоянии достаточно велика, поэтому повреждения – минимальные. Принимаю меры для уклонения от атаки. Противник выпустил несколько ракет. Судя по их поведению, это самонаводящиеся торпеды.
Фолкейн забыл сомнения, страхи и гнев. Он был теперь только воином.
– Уходим на гиперах к Сатане, – сказал он ровным голосом. – На одной десятой мощности.
Небо на экранах задрожало, барабанным перепонкам стало больно от изменившегося ускорения; затем все пришло в норму, лишь пол под ногами дрожал чуть сильнее обычного. Быстрее света звездолет устремился к ослепительной Бете Креста.
– Так медленно? – спросила Чи Лан.
– Иначе нельзя, – отозвался Фолкейн. – Я хочу понаблюдать, что они предпримут.
Приборы сообщили, что эскадра противника затерялась где-то в миллионах километров позади.
– Они не перешли сразу на гипера, – подытожил Фолкейн. – Я так думаю, они сначала попытаются более-менее сравняться с нашей кинетической скоростью. Из чего следует, что при первой же возможности они атакуют нас снова.
– Ты думаешь, нам удастся отсидеться на Сатане?
– Не знаю. Я так предполагаю, они остановятся на некотором удалении от планеты, – Фолкейн отложил трубку. – Будь Гэхуд хоть трижды вспыльчивым, сомнительно, чтобы он очертя голову кинулся в неизвестность вместе со своими роботами. Нет, он подождет, пока не выяснит, как обстоят дела. А время работает на нас.
– Определены импульсы гипердвигателей, – доложил компьютер через несколько минут.
Фолкейн присвистнул.
– Скоренько они замедлились, однако! Ну, ладно, руки в ноги и вперед. Нам вовсе ни к чему, чтобы они догнали нас при подходе к сатане.
Рокот двигателей превратился в перестук барабанов, в грохот, в рев. Пламя Беты Креста, казалось, готово было поглотить звездолет. Компьютер сообщил:
– Нас преследует вся эскадра за исключением одного, предположительно самого большого, корабля. Крейсеры отстали, но эсминцы приближаются. Тем не менее, мы достигнем цели на несколько минут раньше.
– Сколько тебе потребуется времени на сканирование планеты и вычисление курса?
Щелк. Щелк – щелк.
– Будет достаточно ста секунд.
– Уменьши скорость на столько, чтобы мы оказались у цели на, скажем, три минуты раньше первого из эсминцев. Спуск в атмосферу начать через сто секунд после перехода в нормальный режим. Скорость – максимально возможная.
Рев двигателей стал чуть тише.
– Ты сам-то пристегнулся, Дэвид? – спросила Чи.
– А?.. Нет, конечно, – Фолкейн только что это заметил.
– Ну, так пристегнись! Ты считаешь, мне очень хочется отскребать потом палубу от этой овсяной каши, которую ты именуешь своими мозгами? Тоже мне младенец – всему его учить надо!
Фолкейн не удержал улыбки.
– О себе не забудь, пушистик.
– Пушистик?! Ах ты!.. – на него обрушился поток брани.
Фолкейн сел в пилотское кресло и застегнул ремни. Чи надо было отвлечь от мысли, что сейчас она хозяйка своей судьбе. Обитателям Цинтии с этим труднее свыкнуться, чем людям.
Наконец они вышли к бродяге. Звездолет выскочил из гиперпространства. Взревели двигатели, задрожал и застонал металл корпуса – это продолжалось лишь несколько секунд.
