У некоторых из греческих
Заводя речь о прекрасной Элладе, теософы немедленно восторгаются духовной мудростью дионисийских мистерий, которую не могут вместить невежественные христиане. Но их пыл остужает трезвый голос действительного знатока античности: «Как бы ни превозносить умозрение, возникшее на основе дионисийства, и каким бы образом ни объединять орфическую аскетическую мистику с религией Диониса — все равно нельзя ни в каком случае забывать, что дионисийский экстаз есть оргии пьяного разврата, незабываемая картина которого содержится, например, в „Вакханках“ Эврипида»[1175].
Поскольку же эллинские философы говорили, что реинкарнационным доктринам они научились у египтян, теософы заключают, что и религия Египта была единомысленна с «Упанишадами». И все же ни один из древних памятников египетской истории не указывает на присутствие идеи реинкарнации в Египетской религии[1176]. Те главы «Книги мертвых», на которые ссылаются теософы, являются наиболее поздними и механически прибавлены к начальным главам более древнего текста.
Но в тот период, когда греки начали посещать Египет, там уже появилась интеллектуально-столичная мода на индийские пряности. Но и тогда не было в Египте религии перевоплощения, была лишь мода среди интеллектуальных кругов. Нельзя же на основании того неоспоримого факта, что Блаватская и Рерихи родом из России, сказать, что в начале ХХ века религией России была теософия, или что русские монахи и богословы хранили тайну перевоплощения и законы Кармы!
Религии Междуречья и Ближнего Востока настолько не утешают теософов, что им приходится утверждать, будто следов реинкарнационной веры в этих религиях не осталось потому, что вера была уж очень «эзотеричная».
Это, собственно, и есть та причина, по которой теософы уверяют, что учение о реинкарнации составляет суть эзотерики: эта идея была распространена среди религий гораздо меньше, чем это хотелось бы теософам. Вопреки фактам они настаивают на универсализме своей доктрины и для доказательства своего хотения предлагают универсальную отмычку: да, текстов на эту тему в Египте, древнегреческой, древнеиндийской, ветхозаветной, христианской, мусульманской и прочих традициях нет — но только потому, что там они были ну очень секретны.
Методика создания оккультной системы проста как суп из топора: говори, что хочешь, выдавай свою доктрину за «сокровенное знание», дошедшее до нас из древности, а на любую историческую критику отвечай: история не может подтвердить распространенность моей эзотерической доктрины именно потому, что наше учение было слишком тайным, чтобы оставлять исторические следы. В «эзотерику» можно упрятать любую желательную фантазию. Имея такой «внешний щит», я, например, могу безнаказанно утверждать, что во всех религиях мира было тайное, очень тайное откровение о том, что в конце второго тысячелетия в стране русов явится диакон Андрей Кураев и возвестит истину, ибо он будет подлинным посланником с Небес. Это сокровенное содержание всех вероучений мира было столь тайно, что никто не решился его записать. Но раз его никто не дерзал придать гласности — это и значит, что оно рассматривалось во всех религиях и народах как самое важное в их религиозном уповании. Гуру, в лесах Индостана приведший ученика к окончательному просветлению, открывал ему последнюю тайну: «Кураев придет!». Зулусский жрец, умирая, напоминал своему преемнику: «Жди Кураева!». Ацтекский первосвященник, вырывая сердце юноши при принесении человеческой жертвы, утешал себя тем, что это, мол, только «тень будущих благ», а истина воссияет с приходом Кураева.
В молчащую пустоту в принципе можно помещать что угодно. Но при научном, а не фантазирующем подходе к исследованию лакуны все-таки надо соблюдать уважению к тому фактическому материалу, который ясно сохранился. Можно предположить, что в недошедших до нас беседах Христа или утраченных Евангелиях была идея переселения душ. Предположить вообще можно что угодно. Труднее доказать: почему именно эту, а не иную мифологему следует предполагать в том молчании.
