Два тела лежали в пыли без движения, зато остальные семь фигур движением были просто преисполнены. Шестеро наседало на одного, а он, заняв позицию у стены, пока что успешно отбивался — но темп, бешеный темп отбирал все имеющиеся силы, и ещё через несколько минут нападавшие могли бы рассчитывать на победу.
Могли бы. Если бы не «кавалерия из-за холмов». Макс на ходу рванул из кармашков стальные звёздочки и, на миг остановившись, с двух рук метнул их по ближайшим силуэтам. Двое, вскрикнув, повалились на землю с пробитыми затылками, но трое с завидной реакцией кинулись в сторону Максима. Пришёл черёд лезвий — два одновременных движения кистями рук — и ещё два разбойника, прижимая руки к горлу, рухнули замертво. Третий же, набрав скорость, нёсся, как литерный скорый, выставив перед собой клинок. Обнажать свой уже не было времени, и пришлось этот «экспресс» брать «на приём». В последний момент, резко присев и крутнувшись волчком, Макс сбил его подсечкой и тут же оседлал рухнувшее тело. Короткое движение руками, хруст позвонков — и быстрое переключение внимания на картинку позади себя.
А картинка была безрадостной. Хотя один из нападавших уже лежал бесформенной грудой, второй успел распороть бок своей жертве и готовился нанести завершающий удар.
Максим туда не успевал. Вот это и был «пожарный случай». Выдернув из-за пояса жезл, он «пальнул» из него фаерболом. Огненная комета ударила в спину последнего ночного убийцы и он, вспыхнув, как сухое дерево от попадания молнии, опал на землю кучей тлеющих углей.
Макс поднялся на ноги и приблизился к раненому. Стараясь привести его в чувство, как можно спокойнее сказал:
— Ну, ты как, идти можешь? Сматываться надо, мне со стражниками совсем не с руки встречаться.
Юноша, на вид лет девятнадцати, скособоченно привалившись спиной к стене, завороженно смотрел на догорающее тело и не в силах был что-либо произнести.
— Эй, жертва произвола, ты что, совсем плохой? — озабоченно спросил Макс, делая шаг к молодому человеку.
Тот, словно в трансе, перевёл на него затуманенный взгляд и еле слышно выговорил:
— Ты кто?..
— «9-1-1», блин, служба спасения! В себя приходи, парень, а то до утра тут прокукуем. Что у тебя с боком — сильно зацепило?
— Не знаю, течёт, но болит несильно…
— Это сгоряча, потом заболит. Ну-ка, заголи бок, глянем — что и как.
Юноша механическими движениями расстегнул пуговицы и выдернул окровавленную рубаху из-за пояса. Под ней оказалась ещё одна — кольчужная. На левом боку, чуть повыше селезёнки, кольчуга зияла рассечением длиной в ладонь.
— Не видно же ничего… — растерянно пробормотал юноша.
— Нормально, — отмахнулся Максим, — ты и эту выдёргивай, да пояс расстегни, мешает ведь.
Парень послушно снял пояс, оголил бок, и Макс сразу же подключил врачебную магию. Со стороны можно было подумать, что он просто щупает саму рану и вокруг неё, но на самом деле маг уже работал. Первым делом — остановить кровотечение. Потом — очистить рану от грязи, волокон одежды и нескольких звеньев кольчуги. Так, определимся: рассечение кожи, рассечение мышц, два ребра сломаны. Лёгкое целое, селезёнка целая — повезло тебе парень, спасла тебя кольчужка-то. Следующий шаг — анестезия, сращивание рёбер, сращивание мышц, сращивание кожи. Всё.
— Ерунда. Царапнуло только. Уже и кровь не идёт. Натягивай всё обратно, а я здесь быстренько свои вещи соберу.
Пока юноша в недоумении щупал недавнюю рану, а потом одевался, Максим в темпе обошел трупы, собирая звёздочки и лезвия. Попутно он осматривал жмуров, пытаясь сориентироваться, что же это за «птицы». Заметив блеснувшую у одного на шее цепочку, Максим, потянув за неё, вытащил из-за пазухи бандита перстень с замысловатой монограммой. «Занятно…» — он незаметным движением разорвал цепочку и сунул перстень в карман.
Один из погибших заметно отличался от остальных — как изысканной одеждой, так и благородными чертами лица.
— А этот, случайно, не с тобой был?
— Паж мой. А вернее — товарищ. Был… — упавшим голосом ответил юноша, который уже привёл себя в порядок и тоже подошел к телу. — Давай его унесём отсюда.
— Тут с минуты на минуту стражники появятся. Вспышку-то далеко видно было, а они сейчас начеку. Нет, нам самим уходить надо. А его завтра днём у Восточных ворот со двора казармы можно будет забрать, тогда и воздашь почести. И, может быть, пройдёт фокус, подумают, что это он тут всех в капусту порубил… Ну, что, рванули?
Парень, всё ещё не отрывая взгляда от лица погибшего товарища, кивнул:
— Рванули.
…Когда место схватки осталось далеко позади, они перешли на шаг и юноша, отдышавшись, решил вернуться к своему самому первому вопросу:
— Может, всё-таки скажешь, кто ты?
— Максим я. Макс Грей. Живу в этом городе. Недавно, правда. Вот, гулять перед сном люблю и, видишь, как это, оказывается, полезно… Ну а ты кто таков? Назовёшься?
— Нет. Не сегодня. Только не обижайся, ты обязательно узнаешь моё имя. Позже. И, будь так добр, скажи, где ты живёшь?
Макс хохотнул:
— Обижаться — удел обиженных. А меня ещё суметь обидеть надо. Или не веришь?
