— А не попадайтесь…
— Н-да?.. — Гофф мгновение переваривал расклад. — Хорошо. И что от меня требуется?
— Нам надо попасть в Лигор. Скрытно, вашими тропами.
— Вот как?.. — рука Бернара переместилась с кинжала на столешницу, пальцы сыграли на ней нервную дробь, — Хотя, можно было ожидать. Хотя — не от наследного принца… Господа, а вы, по крайней мере, знаете, что там, за горой, вообще происходит?
— В самых общих чертах. И надеемся, что вы нас просветите.
— Вот как… Но для этого мне надо знать, с какой целью вы собираетесь попасть в Лигор, и, исходя из этого — берусь ли я за это дело. Я не слишком наглею?
— Пока — нет. Но не зарывайтесь. — Грей ещё раз оценивающе посмотрел на Гоффа, — Ладно, продолжим открывать карты. Нам надо скрытно проникнуть не просто в Лигор, а непосредственно в Монт.
— В столицу?..
— Да. И там разыскать одного человека. Мы не знаем ни его имени, ни кто он и что он — только как он выглядит и то, что он дворянин.
— Можете описать?
— Только лицо.
— Сделайте одолжение.
— Узкий заостренный книзу овал, черты резкие, будто высеченные, на лбу две глубокие морщины чуть наискось. Взгляд волевой, с прищуром из-под густых бровей. Бородка с проседью узким клином, волосы тёмные, длинные, чуть вьются. Что ещё?.. Голос — резкий, лязгающий. Всё, пожалуй. Не знаете такого?
— Я задам ещё один неделикатный вопрос: зачем он вам?
— А я вам отвечу, но только потому, что у вас уже нет дороги назад: вы узнали и так слишком много. Он нам нужен для дознания, как человек, враждебный Талании. Итак, кого вы узнали из описания?
— Это Блез Моле, граф Лесток, брат узурпаторши.
— Чей брат? Какой узурпаторши?
— Как — какой? Вы, что, ничего не знаете?
— Я уже говорил: только в общих чертах.
— Да… Это даже и не в общих. Ладно, я берусь вас проводить в Лигор. Но только в Лигор, и не далее. А чтобы стало понятно, почему так, я расскажу вам, что там сейчас происходит. Зиг, налил бы, что ли, стаканчик старому другу?
— О, вспомнил теперь, что он старый друг… — пробурчал Бекк, направляясь к погребку.
— Ладно-ладно, не ворчи. Думаешь просто мне быть спокойным, когда все норовят хвост прищемить? А история там — вот какая…
Ещё пять лет назад подданные княжества Лигор с уверенностью говорили, что им повезло родиться в этой прекрасной стране. Вдовствующий князь Гаспард был спокойным и доброжелательным правителем, ему на смену подрастал вполне достойный сын Патрик, налоги были посильными, в стольном граде Монте проводилось по нескольку ярмарок в год, и вообще — солнце было ласковым, урожаи — дивными, а стада — тучными…
И как-то так получилось, что никто и не придал особого значения появлению в столице двух новых лиц: Блеза Моле — графа Лестока, и его младшей сестры Элодии.
Они прибыли скромно, в сопровождении двух десятков слуг и пары служанок, испросили у бургомистра разрешения на проживание в столице, сняли особняк и некоторое время были совершенно незаметны.
Но пришёл черёд ежегодного городского бала, и бургомистр, как и всем дворянам города, прислал им приглашение. И пара вышла в Свет. Обаятельные и остроумные, а юная Элодия ещё и обворожительно красивая, они очень быстро стали, если можно так сказать, модной парой. И вскорости только провинциальные бирюки не знали их трогательной и одновремённо возмутительной истории, о том, как коварный монарх далёкого Валдора в отместку за отказ Элодии стать его женой безжалостно изгнал их из страны.
А ещё через некоторое время они были представлены и самому князю. И князь… воспылал. То ли запоздалый кризис среднего возраста, то ли пресловутый бес в седобородое ребро — точно неизвестно, но результатом этого «бесовского кризиса» явилось очень скорое бракосочетание князя Гаспарда и пленительной Леди Лесток.
И вот с этой-то поры для подданных князя солнышко стало стремительно закатываться. Вскоре после свадьбы Гаспард занемог. И ни местные, ни заезжие лекари ничем помочь не смогли: после полугода супружеской жизни княгиня Элодия овдовела. Ну и ладно бы, казалось, — все мы смертны, князь умер — да здравствует князь! Но нет же. Как было объявлено на всех площадях, молодой князь Патрик не смог перенести тяжесть потери отца и… тронулся умом. И более того — сбежал в неизвестном направлении. И самоотверженно принявшая на себя все тяготы правления государством вдовствующая княгиня призвала подданных приложить все силы, чтобы найти и вернуть домой несчастного юношу. Но молодой князь, когда в одном из горных селений до него довели это требование мачехи, наотрез отказался его выполнить. И более того, стал говорить подданным вовсе уж несуразные речи: мол, в ночь кончины князя Гаспарда в его спальню стали ломиться вооруженные слуги мачехи. Что-де он обманул их, подвесив за открытым окном верёвочную лестницу и сбив тем самым погоню со следа, а сам ушёл тайным подземным ходом, о котором, к счастью, не знала мачеха…
