— О, это же то, о чём вы, барон, с такой грустью неоднократно вспоминали! «Старая башня», если не ошибаюсь?
— Именно, Тони. Несравненная госпожа Вернер просит об услуге, а она относится к тем немногим людям, которым я не могу отказать.
— Так что же мы медлим? Мой желудок уже предчувствует новые впечатления… Лейтенант, распорядитесь, чтобы оседлали и привели к воротам наших с бароном лошадей!
Лошадей друзья оставили на конюшне баронского особняка, и, подгоняемые зовом желудков, почти что бегом направились к «Старой башне». Но уже в полусотне шагов от цели вдруг одновременно переглянулись и втянули воздух носами. Похоже, «Весёлый петух» уже успел завоевать все прилегающие к трактиру территории.
Толкнув знакомую дверь и переступив порог, барон с принцем с любопытством огляделись. Макс заново впитывал подзабытую обстановку, а для Тони всё здесь представляло живой интерес. Зал был обширным и светлым. Ближе к выходу стояли массивные, на восемь-десять человек, столы из гладко оструганных толстых досок, к центру же количество посадочных мест за столами уменьшалось, и в глубине зала, отделенные друг от друга тонкими ширмами, виднелись покрытые белоснежными скатертями столики, рассчитанные на трёх-четырёх гостей. Время было обеденное, и большинство столов занимали усердно поглощавшие яства посетители. Две симпатичные подавальщицы в крахмальных передниках сноровисто разносили заказы, успевая при этом ловко уклоняться от игривых шлепков клиентов. И надо всем этим витал ни с чем не сравнимый аромат фирменного блюда…
— Барон, мне здесь определённо нравится, — успев осмотреться, произнёс Тони.
— А уж я-то как по всему этому соскучился… О, кстати, вон и хозяйка к нам спешит.
Тони увидел направлявшуюся к ним уже немолодую, но в полной мере сохранившую не только красоту и осанку, но и юную живость лица, женщину.
— Доброго вам дня, несравненная госпожа Вернер!.. — улыбнувшись, Максим начал прелюдию обязательного ритуала встречи. Но, не удержавшись, добавил, — До чего же я рад вас видеть! — и протянул руки навстречу хозяйке.
Госпожа Вернер лишь на миг приостановилась, пытаясь что-то произнести, но, дрогнув подбородком, без лишних слов заключила Грея в объятия. Потом отстранилась, внимательно его и так и этак оглядела, улыбнулась и чуть ворчливым голосом произнесла:
— Мой мальчик, вы совершенно не жалеете бедную женщину! Как в воду канули, ни слуху, ни духу. А у меня, между прочим, сердце кровью обливается: где это наш Максим, жив ли, здоров ли… Пришлось всех подруг в городе на ноги поднять, чтобы разведать, где вы сейчас обретаетесь. Одним словом — порицание вы заработали несомненно, и вот думаю, какое же вам назначить наказание? Может быть, оставить голодным?..
— Только не это, несравненная госпожа Вернер…
— Максим! Да вы еще и забыли, как меня надо называть?.. Вы несносны, молодой человек — ну, когда же вы запомните это простое слово — Мари! Еще чуть, и вы рассердите меня по-настоящему!
— Нет-нет, очаровательная Мари, я ничего не забыл, мой товарищ вам это может подтвердить, и очень часто с теплом вспоминаю о том добром времени, когда я мог наслаждаться вашим обществом…
Госпожа Вернер потеплела лицом и взглянула на Тони:
— А кто это с вами? Представьте нас, мне не терпится узнать теперешний круг ваших друзей!
— Это Тони, очень благородный и многообещающий молодой человек, большой мой друг и надежный товарищ. Более подробно я вам все расскажу чуть позже, по секрету. Тони! Представляю тебе очаровательную Мари, несравненную госпожу Вернер, о которой я так много тебе рассказывал!
— Мне очень приятно с вами познакомиться, госпожа Вернер, и должен заметить, что вы оказались именно такой изыскано-изящной, как и я представлял вас по рассказам Макса. — Тони элегантно склонился в поклоне.
— Полно, полно, Тони, вы заставляете меня краснеть. И называйте меня запросто — Мари, мне так будет привычней и приятней. Но что же мы стоим? Прошу вас, благородные господа, проходите вон в тот дальний угол, там вам будет удобно, и доставьте мне радость, отобедайте в моей скромной харчевне, — она живо двинулась в указанный угол, отодвинула стулья у стола и поправила скатерть, — Девочки, мигом соберите на этот стол — обед на две персоны, «Веселый петух» со всем, что полагается, вино — красное стинийское, самое лучшее! — госпожа Вернер, улыбаясь, обернулась к Грею, — Я ничего не забыла, мой дорогой Максим?..
— Нет, Мари, вы будто читаете мои мысли! Ни отнять, ни прибавить. Но, помнится, у вас есть ко мне разговор?
— Разговор никуда не денется. Сначала — обед, это святое! — и она упорхнула на кухню дирижировать своим маленьким слаженным оркестром…
Когда от «Веселого петуха» осталась лишь обглоданные кости, а вина в кувшине заметно поубавилось, Максим, сполоснув пальцы в плошке с подкисленной водой и вытирая их белоснежной салфеткой, поднял взгляд на принца:
— Ну, что, мой друг, ты еще не пожалел, что проделал немалый путь ради этого блюда?
