Может быть, в этот ранний час Маршал Советского Союза Жуков спокойно брился перед маленьким походным зеркалом?
Может быть, маршал авиации Теддер не спеша ел свой первый завтрак, который по-английски называется «брикфэст»?
И. может быть, в это же время Кейтель ходил взад и вперед по комнате, специально ему для этого отведенной, и нервно обдумывал, как подписывать капитуляцию: с маршальским жезлом, поднятым вверх или опущенным книзу?
Что же касается Ивана Петровича из нашего дома, что в Замоскворечье, то Иван Петрович как раз в этот самый час объявил категорически:
— Подписывают! Из достоверных источников.
Дело было 7 мая. Иван Петрович даже рассчитал:
— В общем, в 12 часов ждите салюта!
Однако авторитет Ивана Петровича был непоправимо подорван. По радио передавали сонату.
Теперь с надеждой и упованием смотрели на Любочку Зарецкую. Все же знают, что в нее влюблен раненый летчик Алмазов. А летчик сказал коротко и ясно:
— Это будет.
Тогда дедушка Захар Павлович сказал лучше всех:
— Я три года десять месяцев и шестнадцать дней твердо знаю, что это будет. А теперь мне час подайте! Я хочу знать, в котором часу.
В общем, это был не понедельник, а сплошное нервное переживание…
Во вторник, 8 мая, люди ходили какие-то странные. На некоторых лицах было ясно написано: «Знаю, но не скажу!»
А радио?! Вдруг во время очередного концерта — пауза… Сколько миллионов глаз обращено было к репродукторам, даже невозможно себе представить! И внезапно после паузы:
— «Соловей» Алябьева!
Ждали в 5 часов, ждали в 7, ждали в 9… Уговаривались запомнить и рассказать, за каким делом застанет каждого сообщение. Постепенно затихали в своих комнатах.
У Зарецких задержался летчик Алмазов. Во-первых, у него на лице было четко написано: «Я что-то знаю!» А во-вторых, он тихо сказал Любочке:
— Люба, когда кончится война, вы мне ответите на один вопрос…
Посреди ночи раздались слова:
— ПОДПИСАНИЕ АКТА О БЕЗОГОВОРОЧНОЙ КАПИТУЛЯЦИИ ГЕРМАНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ…
Вы помните? Целовали всех подряд, кричали «Ура!» Звонили сами и в промежутках отвечали на чьи-то звонки. И если набирали не тот номер и попадали не туда, все равно поздравляли и обнимали по телефону!
Позднее собрались у Зарецких и делились впечатлениями. Мама-Зарецкая растроганно сказала:
— Я только что поднесла ко рту эту булочку, а оно как заговорит!
А через пять минут оказалось, что дедушка Захар Павлович под рюмку водки эту булочку нечаянно сжевал! Пришлось незаметно подсунуть другую, чтобы мама не расстроилась.
Летчик Алмазов сказал взволнованно:
— Люба, война кончилась. Но то, о чем
— Ой, нет, я вам отвечу «да»! — прошептала Любочка.
Весь наш дом лег спать только часов в пять. А ровно в шесть поднялся невообразимый шум. Кто-то бегал по коридору босыми ногами, стучал кулаками в двери и кричал торжествующим голосом-
— Вставайте! Просыпайтесь!! Как можно спать?! Победа!! Ведь я же говорил!
