— Шантаж, она попыталась меня шантажировать. Сначала тем, что расскажет Даше о том, как я провел ночь с ней, а когда поняла, что я на это не куплюсь, то пригрозила более крупными неприятностями. Пока тебя не было, она каким-то образом вскрыла твой сейф и нашла то самое письмо и пленку, которые ты должен был уничтожить, но по каким-то причинам этого не сделал. Твоя родная сестра хотела посадить нас обоих в тюрьму из-за того, что я ей отказал, Жек, — всё это было сказано без выражения, без чувств.
— Нет, Катя бы не посмела, — покачал головой Алексеевский. Она не могла. Только не Катя. Он не хотел верить! Предсмертная записка одного из несостоявшихся убийц Виталия и пленка, доказывающая их причастность к смерти нападавших. Эти улики хранились у него когда-то в сейфе и стали бы приговором для них обоих. Воронова посадили бы за убийство, а Жеку за соучастие. Мужчина невольно положил руку к правому боку, где находился шрам от ножевого ранения. Тогда он просто инстинктивно прикрыл Вита и принял удар на себя. Если бы этого не сделал, Воронов был бы мертв, но для самого Алексеевского ранение не прошло бесследно. Так или иначе, та бумага и пленка действительно хранились в его сейфе, правда по возвращении он их уже не нашел, лишь получил сухое объяснение Вита, что эти вещи давно нужно было сжечь.
— Я тоже так подумал, пока совершенно случайно не перехватил ее в отделении милиции, разыскивающую Дорофеева. Она бы сдала нас с потрохами только, чтобы не отдать меня Даше. При этом совершенно искренне считая Дашу своей подругой. Знаешь, я не представляю, почему я ее не убил в тот момент. Хотя был близок к этому… Она загнала меня в угол. Я согласился на ее условие, она хотела быть моей девушкой, но я предложил место любовницы. Я знаю, что поступил, как последняя сволочь. Всё же должен был расстаться с Дашей, но не смог. Она была моей и отказываться от нее из-за того, что твоя сестра решила прибрать меня к рукам, я не собирался. Катя согласилась, и у нас начались редкие и весьма специфичные свидания. Я решил показать, насколько трудно быть со мной, показать истинного себя, но весь процесс доставлял Кате удовольствие, ей нравилась боль. Может быть, в этом всё дело? Ей нравится боль, а я ее умею причинять… Мой план отпугнуть ее с треском провалился, но я нанял человека, который должен был узнать у кого Ведьма хранила пленку и записку. Это длилось три месяца. За это время у нас было не так много встреч. Катерина была счастлива, а я себя тихо ненавидел. Мне было противно. Но знаешь… потом мне понравилось причинять ей боль, хоть как-то высказывать свое истинное отношение к ней. Бред конечно. В тот вечер, когда Даша нас застала, мой человек обнаружил место нахождения улик, и сразу уничтожил их. Кстати, они хранились у ее отца, если тебе интересно…
Женька не верил… не мог поверить в произнесенное Витом. Не могло быть так. Не могла его предать собственная сестра. Не могла… Душа разрывалась на части, он привык считать Виталия предателем, но никогда не мог подумать, что случилось именно так… Катька… Катенька. Как же ты могла?
Почему это всё Виталий рассказывал спустя годы, мужчина не знал. Может быть он достиг того самого предела когда нужно что-то сказать, как-то оправдаться? Никогда Вит за всю свою жизнь ни перед кем не оправдывался, но ведь и Жека для него был не простым человеком. Воронов прекрасно сознавал, что виноват перед другом. Во многом. Даже тогда, когда он ревновал Дашу к Евгению, головой он понимал, что парень вряд ли соблазнит ее, даже не смотря на все его чувства к ней. Но очень четко тогда Виталий понял, насколько он сам не совершенен. Именно здесь крылись истоки его страха потери Даши — уверенность в том, что он не достоин ее. Видно долгие годы внушения матери, о том что он выродок и недостоин даже малейшего кусочка счастья, подействовали.
