Воронов захотелось завыть. Просто завыть от той боли, которую сейчас испытывал, ведь Даша подписывала приговор их отношениям и даже не знала об этом. И почему? «Из-за того, что Катя для нее важнее», — проговорил внутренний противный голосок. — «Она так и не смогла тебе довериться, а ты не смог соответствовать ее представлениям об идеальном принце».
Виталий поднялся из-за стола, уже зная, что будет делать. Этот шаг был необходим, только оказался очень болезненным.
— Даша, думаю, нам стоит расстаться, — тихо проговорил он, понимая, что это лучший выход из сложившейся ситуации. Так он сможет быть с Катей и это даст ему время на то, чтобы найти улики. Он сможет избежать тюрьмы, он сможет отомстить Бесу… и Кате в конечном итоге.
— Что? — пораженный возглас девушки был подобен удару ниже пояса. Именно такой голос был у нее, когда ей сообщили, что ее мать умерла. — А как же мы? Как же свадьба?
Виталий заставил себя посмотреть в ее глаза.
— Свадьбы не будет, — заявил он. — Я не уверен в том, что наши отношения достаточно глубоки и крепки, чтобы их узаконивать. Я вообще не уверен, что нам следует быть вместе!
Говоря ей эти слова, он мысленно проклинал себя, понимая какую боль, причиняет ей. Не в силах смотреть в ее глаза, наполненные болью, Виталий просто ушел, оставляя ее одну и понимая, что уже ничем не может ей помочь.
Уже на пороге лишь не своим голосом просипел:
— Квартиру я оставлю тебе, завтра же перепишу на тебя документы. За вещами я заеду на неделе.
И покинул их квартиру, оставляя там позади свое черное, израненное сердце. Воронов тогда думал, что сделал правильный поступок. Надеялся, что у него хватит сил перешагнуть через себя и свои чувства ради благополучия их всех… но жизнь по своему рассудила и вскоре Даша сама же и разрушила все его благие намерения.
Спустя две недели, Виталий сидел в своем кабинете и пытался справиться с обуревающими его эмоциями. Две недели прошло, как он ушел от Даши. Две недели нежеланной свободы. Эти дни были одними из самых худших в его жизни. Видеть потерянную и расстроенную Беляеву было еще больнее, чем оставаться с собой наедине. Ужас от того, что это из-за него его девочка в таком состоянии, накрывал его и перерастал в животный гнев. В такие минуты к нему боялись подходить даже Олег с Максом. Эти недели мужчина был нелюдим и неразговорчив. Виталий до вчерашнего дня надеялся избежать выполнений условий Кати, но в этот раз его не спасли все его связи и деньги. Кислород ему перекрыли конкретно, от этого становилось противно. Воронов никогда не пользовался проститутками, это просто не нужно ему было, но вот теперь он практически в роли проститутки, только Вит таким образом расплачивался за свою свободу. Это было унизительно, это было омерзительно. Ему была противна Катерина, он был противен сам себе, но и другой альтернативы у него не было кроме как загреметь в тюрягу.
Что ему помогло пережить вчерашний вечер? Ворон и сам не знал. Знал лишь то, что когда всё закончилось, он два часа отмывался в душе, будто это могло его отмыть от этого дерьма. Его просто использовали, опять наступили на глотку. Виталий снова в том же состоянии, что был в детстве… нет выхода.
Из динамиков лился голос Васильева, запивающего, что выхода нет. Песня билась в унисон с его собственными чувствами. Снова захотелось, как когда-то в юношестве забраться на крышу дома Жеки и просидеть там просто глядя в небо всю ночь. Но это не поможет. Надо искать выход, или делать его самому, потому что быть марионеткой Кати он не собирался.
Полусонную атмосферу разбил звонок телефона. Выключив музыку, Вит посмотрел на номер звонившего. Это был Олег. Именно ему Ворон поручил следить за Катериной.
— Да? — безразличным голосом ответил Воронов.
— Ворон, — низкий голос Олега накладывался на громкую музыку, — это Олег.
— Что случилось? Нашли зацепки?
— Нет, — получил он краткий ответ.
— Тогда что? — раздраженно спросил Виталий, когда его телохранитель помедлил с ответом.
— Объект наблюдения находится в «West», — доложил подчиненный каким-то странным голосом.
— И? — нетерпеливо протянул Воронов, ему наплевать, где шорохается эта блядь. Катя всегда была легка на передок. Этот клуб был известен в городе как обычный притон. Может быть ее там трахнут, как следует, и она отстанет от него на ближайшие недели.
Какого хрена Жека не уничтожил улики тогда? Ведь они договаривались. Но видно у друга были свои заморочки, и в итоге они оба могут оказаться в тюрьме. Ведь Виталий всегда знал, что всё нужно делать самому. Так какого черта он сам этого не сделал? Твою же мать! Папки, лежащие на столе, отлетели на пол и рассыпались в беспорядке, покрывая коричневый ковер.
— С ней Дарья Дмитриевна…
— Что? — взревел Виталий, вскакивая со стула. Что она делает там? Ведь знает же, что там собираются любители легкого секса и наркоманы. Неужели опять послушала свою ненаглядную подружку? Лишь бы никак тогда… Воронов закрыл глаза и попытался сосредоточиться на настоящем, отгоняя почти позабытые воспоминания.
