- Спит, - ответила Даша, отводя нежный взгляд с новорожденной. Она не должна привязываться к ней, Беляева это прекрасно знала. Но какое-то непонятное чувство родилось сегодня ночью к этой малышке. Дарья ужасно боялась этих теплых чувств, ей еще и помимо любви к ее отцу, осталось и ее полюбить... Любви? К ее отцу? О чем она вообще думает... Крыша поехала, как и у Кати! Конечно, она его не любит! Только хочет, простая похоть! Только ее разумная часть, которая уже отчаялась быть услышанной опять, покачала головой, дивясь как можно так долго обманывать саму себя. - Олег, скажи, а ты умеешь обращаться с детьми?
Мужчина нахмурился, будто бы она наступила ему на больную мозоль. Очень больную.
- А вам зачем, Дарья Дмитриевна? - спросил он, очевидно надеясь ускользнуть от ответа.
- Ох, перестань меня звать по имени отчеству, - тихо заметила Даша, - учитывая, что мы с тобой сегодня пережили, можно и на "ты" перейти!
- Хорошо, Даша, - улыбнулся телохранитель.
- Я не лезу тебе в друзья, - успокоила его Даша, - ты не думай. Просто я совершенно не умею обращаться с детьми, тем более с такими маленькими, как наша малютка...
- А по вам и не скажешь, - заметил он, оглядывая, как нежно баюкает Даша девочку в своих руках.
- Не умею, - отрезала Даша, - девочку надо помыть, а я... я боюсь это делать... вдруг я ей наврежу.
Последние слова Дарья сказала совсем тихо, будто бы признавалась в чем-то постыдном.
Олег вдруг улыбнулся. Даша давно знала это мужчину, и он настолько редко улыбался, что девушка окаменела, когда стала свидетельницей этого зрелища. А еще подметила, что мужчина был красив грубой, мужественной красотой. И улыбка у него, не смотря на то, что этот человек побывал в горячих точках, служил в правоохранительных органах и наверняка убивал и видел, как убивали других, была добрая.
- Сидите здесь, - сказал он, - думаю, что смогу что-то с этим сделать.
Даша так и поступила и осталась на месте, смотря, как телохранитель суетится, возится с ванночкой и какими-то баночками, набирая воду, определяя температуру.
- Как там Катя? - спросила Даша. Ей было страшно вспоминать, что было после родов. Ведьма совершенно лишилась разума. Беляева никогда не думала, что опустившийся вид Кати может вызвать в ней сожаление. Но так получилось. Даша глянула на все еще спящий комок, ей было безумно жаль девочку, которая появилась на свет от этой женщины, которая совершенно не умеет никого любить. Как можно желать смерти этой малютке? Это было дико.
- Спит, - резко ответил телохранитель, было видно, что он не любит Катю, - я ей вколол успокоительное.
Дарья больше не стала спрашивать о ней. Казалось, что стоит только заговорить о ней, как спокойствие и тишина ночи, которая прерывалась лишь завывание ветра за окном, закончится и малышка, спящая в ее руках, окажется в опасной близости от своей неуравновешенной матери.
- Ну, все, готово, - произнес мужчина, и Даша встала, чтобы передать ребенка мужчине. Когда Даша оторвала девочку от себя и отдала Олегу, девочка проснулась и заплакала. Даша инстинктивно, чуть не выхватила ее из рук мужчины, чтобы успокоить, но остановила себя. Подняв голову и посмотрев на телохранителя, она поняла, что ее телодвижения ни остались незамеченными, Даша потупилась и опустила руки по бокам, сжимая кулаки, чтобы не дать настырным рукам добраться до девочки.
Олег взял на руки малышку, очень профессионально надо отметить, и стал ее покачивать, но девочка все также плакала, не желая успокаиваться. Плач девочки разрывал Даше сердце, она понимала, что с ней все в порядке, но сердце все равно бешено билось, желая успокоить малютку. В итоге Даша не выдержала, сделав шаг к мужчине, она наклонилась и погладила ребенка по лобику.
- Ну, тише, малышка, тише, - нежно проговорила она, - сейчас мы тебя помоем и чудо-телохранитель тебя запеленает, а то неумеха Даша этого сделать не может, после чего ты поспишь, родная...
Вот неся такую околесицу, Даша потихоньку успокоила малышку, которая теперь не плакала, а очень внимательно слушала странную тетю.
- Однажды ты станешь отличной матерью, Даша, - сказал Олег. Эти слова каленым железом прошлись по нервам, заставив резко отступить. Не поднимая глаз, она пробормотала:
- Думаю, ее нужно искупать.
Даше не нужно было смотреть на Олега, чтобы понять его недоумения. Такие простые слова, вызвавшие такую сильную бурю в ее душе. Хорошая мать? Это вряд ли... ей захотелось заплакать, просто плакать пока вся та боль, скопившаяся за эти годы не выйдет из нее, будто из скрытого нарыва гной... вот только легче не станет, боль и чувство утраты всегда возвращаются...
- Когда-то у меня был сын, - слова Олега привлекли внимание Даши. Мужчина деловито начал мыть девочку, очень умело, будто бы постоянно этим занимался.
- Был? - спросила Даша. - Он умер?
