Когда Даше сообщили о взрыве и гибели Виталия, девушка не поверила. Просто не могла поверить в это. Он не мог так поступить с ней. Воронов не мог снова покинуть ее! В голову пришло, что это чья-то жестокая шутка, которая не может быть правдой. Она ждала, что он сейчас появится, как всегда немного хмурый, целеустремленный и такой родной, успокоит ее, прижмет к себе и больше не отпустит. Но он не появился, зато по всем утренним новостям распространилась информация о взрыве и гибели известного предпринимателя Виталия Воронова. А когда Центральный канал продемонстрировал кадры с места происшествия, то отрицать правду стало просто не возможно. Каким образом эта запись оказалась у журналистов было неизвестно, но Даша на тот момент не могла анализировать ту скорость, с которой развивались события. Местная репортерша рассказывала с телеэкрана, что в доме обнаружили три тела, которые визуально очень сложно опознать. Девушка несколько раз повторила, что предположительно одно из тел принадлежит Виталию Воронову, будто Даша в первый раз не поняла...
Именно тогда и произошел первый выплеск эмоций, когда весь ужас ситуации навалился на девушку, заставляя буквально взвыть. Это были не слезы, не причитания, это был вой раненного животного. Потоки слез хлынули из глаз, а она все выла. Ее пытались успокоить, но она никого не слушала, просто раскачивалась из стороны в сторону, медленно проваливаясь в бездну отчаяния, захлебываясь в ней, теряя надежду. Не выдержав остроты эмоций Даша просто потеряла сознание, а когда очнулась, вела себя уже не так, как раньше, в ней будто что-то умерло. Что-то важное, что отвечало за ее умение чувствовать. Чистейшая агония, боль не соизмеримая ни с чем ранее испытанным, все это ввело ее в состояние сильнейшего шока.
Близкие ее не бросали, рядом всегда кто-то был с ней. Жека с Алисой вернулись в город, Макс не отходил от нее и дочки Вита ни на шаг, Лазарев всегда болтался где-то рядом. Из Москвы сразу же прилетела Женя. Ее старая квартира была просто переполнена людьми, но Даша никого не видела и не слышала. Траур окутал девушку непроглядным туманов, не пропускающим ни лучи солнца, ни тепло огня. В душе был абсолютный и непроглядный холод. И лишь единственному человечку удавалось пробиться сквозь эти леденящие клубы мрака, укутывающего Дашу. Маленькая Алиса единственная кому получалось хоть на время, но достучаться к глухой от горя девушке. Стоило Беляевой взять на руки малышку, как выжинающее и острое отчаяние чуть отступало, давая немного воздуха. Нет, боль никуда не уходила, всегда оставаясь с ней, но присутствие Алисы делало эту боль терпимее и возвращалась хоть какая-то чувствительность. Маленькая девочка оказалась лекарством, облегчающим состояние. Она не могла излечить болезнь, но делала симптомы менее выраженее. Это как при лихорадке ко лбу больного приложить холодный компресс, он не уничтожит болезнь, но сделает легче протекание болезни. Алиса оказалась вот таким своего рода компрессом для Даши, которая пребывала в лихорадке потери любимого человека. Влияние малышки на нее видели все, так что никто не удивился, что маленькая девочка переселилась в спальню Беляевой. При этом няню очень часто отправляли домой, и с ребенком Оксана сидела только в экстренных случаях, когда Даша этого не могла сделать. Все кто был свидетелем этих событий понимал, что девушка отчаянно боится за малышку, не выпуская ее из поля зрения. Алиса стала дочерью для Даши, но официально при этом не имела прав на нее.
