Когда первоначальный шок более-менее прошел, в голове Даши родилось множество вопросов, на которые она не находила ответы. Кому понадобилось взрывать дом? Зачем? Кандидатура Беса Дарья практически сразу отбросила. Во-первых, Максимов сам пострадал в результате взрыва, а во-вторых, у него не было на это причин и мотивов. Мужчина получил всё, что хотел получить, да и этот взрыв был настолько показушным, что это не вязалось со стилем ведения дел Дениса Максимова. Бес скорее бы предпочел темную подворотню и лезвие ножа. Быстро, просто и незатратно. Но если не он, тогда кто? Пфф... кандидатур было множество. Воронов не относился к милым, деликатным людям, которым нет причин и желания причинить вред. Наоборот, очень многие хотели хоть как-то навредить Воронову. Даша предполагала, что если составлять список желающих убить Виталия, то это список бы не ограничился бы одним листочком. Методы Воронова отличались бескомпромиссностью и зачастую носили насильственный характер, так что ответная агрессия была закономерна. Вот только чтобы настолько нагло? Кому бы хватило смелости? Или может быть глупости? Но момент для организации взрыва был подобран слишком идеально, Даша начинала задумываться над тем, что человек, затеявший всё это, был близок к окружению Вита, а может даже был в этом окружении. Вопросы и домыслы роились в голове у девушки, но никак не желали выстраиваться в общую и закономерную логическую цепочку. Факты не вязались друг с другом, слишком уж разрозненными они были. Дальше хуже. Медленно понимание неотвратимости заставило мозг обдумывать ближайшее будущее и помимо ужаса от случившегося, в ней начал нарастать страх. Алиса теперь была круглой сиротой, в течение нескольких месяцев лишившись сначала матери, а потом и отца. Вопрос опекунства малышки вызывал в Дарье дикий страх. Хотелось прижать к себе малышку и не отдавать никому-никому. В данной ситуации и ежу было бы понятно, что Алексеевский не бросит свою племянницу, и прав он имеет гораздо больше, чем Даша. Для всех она была лишь любовницей Виталия Воронова, никак не связанной с его дочерью. Ни кровных уз, не уз бюрократических между ними. Зато были узы любви, но это мало кого будет интересовать дальше. Вся эта неизвестность порой просто заставляла ее браться за свою голову, потому что ей начинало казаться, что она сейчас просто разорвется на части от всех этих мыслей.
Но самым душераздирающим и болезненным моментом были похороны. Хоронили Вита в закрытом гробу, так как от тела мало что осталось. Медицинским экспертам удалось определить принадлежность тела, лишь благодаря стоматологическим слепкам и титановому штифту в кости умершего. Несколько лет назад Виталий сломал ногу, когда катался на лыжах. Мать Вита не стала требовать проведения ДНК-теста, как и следователь, ведущий дело о взрыве дома. Некий Никольский был удовлетворен теми доказательствами, что имелись на данный момент. В пользу того, что Виталий находился в доме на момент взрыва также говорила запись, на которой видно как за несколько минут до взрыва Виталий в компании двух мужчин заходит в дом. Сама видеозапись была сделана с одной из многочисленных видеокамер расположенных на территории усадьбы. Так что записи и заключения судмедэкспертов стали достаточной доказательной базой и в смерти Виталия Воронова уже никто не сомневался.
Сам взрыв был очень освещаем в прессе, строились различного рода догадки на счет личностей, стоящих за взрывом. Также масла в огонь подлило и то, что дело смерти Кати было вновь возобновлено в связи с новыми вскрывшимися фактами. Что именно за факты вскрылись не было обнародовано, что безусловно добавляло тяжести на сердце Даши. Хотя сейчас, после всего случившегося тюрьма ей не казалась таким уж страшным наказанием. Самое страшное уже в ее жизни случилось - ее просто лишили возможности быть счастливой.
Похороны были не очень многолюдными. Жека организовывая их решил, что на них будут присутствовать только самые родные и близкие. Нечего из ритуала захоронения балаган устраивать. Даша была с ним полностью согласна.
Дарья впервые на них увидела мать Виталия. В этой тихой и спокойной послушнице монастыря нельзя было угадать женщину, которая в своей жизни выпила через чур много вина и любила слишком много мужчин. Но даже то, что Марина Карпова полностью раскаялась в своих деяниях, не могло побудить Беляеву простить ее. Девушка понимала, что в принципе не имеет на это права, да и неважно ее мнение, и возможно была не набожна и бессердечна, но страдания Виталия она не могла простить этой женщине. Не то, чтобы Вит сильно распространялся о своем детстве, но Даша умела читать между строк, улавливая за ничего не значащими общими фразами оголенные напряженные нервы, затянувшиеся из-за воспоминаний, которые даже во взрослой жизни мешали Виту жить свободно. Беляева никогда не была дурой и сопоставлять факты умела.
