Взяв себя в руки, Виталий нашел Олега. Тот сидел в дальнем углу, откуда очень хорошо просматривался столик, за которым сидели Даша и Катя. Воронов прошел туда и сел. Олег ничего не сказал, лишь понимающе посмотрел на него и отвернулся. Вит не мог сказать, почему все это время сидел там и наблюдал, как Дарья играет с огнем. Наблюдал, как похотью зажигаются глаза ее собеседника, как Даша подогретая градусами перестала себя контролировать и уже в открытую предлагала себя. Видел мужчина и то, как Катерина одобрительно улыбается ей, как расчетливо щурятся ее глаза. Не было сомнений по чьей воле весь этот цирк происходит. Сердце медленно обливалось кровью, но Беляева не понимала, что творит. Ладонь практически незнакомого ей мужчины оказалась на ее коленке. Виталий хотел отвести глаза, но не мог. Тело просто не слушалось, и он как завороженный смотрел, как рука этого отморозка скользит выше по ее ноге. Ворон почувствовал вкус крови во рту, слишком сильно он закусил щеку. Он всегда так делал в детстве, когда в очередной раз ему делали больно. Сейчас Виту было настолько больно, что детская привычка рефлекторно вернулась в его взрослую жизнь. Но когда Даша встала из-за стола и прошла по направлению к курилке, а через несколько минут подонок, позарившийся на нее, пошел вслед за ней, некоторая апатия прошла, сменившись жгучим гневом. А все потому, что прежде чем отправиться за Дашей, парень о чем-то поговорил с Катей и та, подмигнув ему, передала ему пару сотен долларов. Довольное лицо Ведьмы злило его как никогда, но сейчас ему было не до нее.
Воронов вскочил, не обращая внимания на предостережения Олега, и направился в ту сторону, куда ушла Даша. Алексеевская не заметила его, увлекшись своим бритым бугаем.
В курилке Даши, конечно же, не было. Зато обнаружил Воронов её в какой-то подсобке, находящейся рядом. Девушка была прижата к стене мощным телом мужчины, не имея никакой возможности вырваться. Этот урод навалился на нее, одной рукой зажимая ей рот, а другой шарил у нее между ног. Беляева брыкалась и извивалась, но парень был сильнее и крепче ее, а Даша в довершение ко всему была еще и пьяна. Платье на ней было порвано, косметика на лице размазана от слез.
- Да не ломайся ты, - приговаривал только что подписавший себе смертный приговор, - ты сама этого хотела! Такие как ты, всегда дают...
