Видел я сам, как двоих из наших [спутников сразу
Взял он огромной рукой]... [3, 623 - 624].
(15) Создает волнение [и] гипербола, то есть преувеличение, посредством которого выражается или гнев, или добросердечие. Гнев - когда, [например], случается, мы говорим: "Ему следовало [уже] тысячу раз пропасть пропадом!" Такое есть [и] у Вергилия:
Казнью любой у меня самого пусть бы отняли душу [10, 854].
Сочувствие - когда он говорит:
Даже пуиийские львы о твоей кончине стенали,
Дафнис... [Букол. 5, 27].
(16) Кроме этого от преувеличения рождается или любовная или другого рода страсть:
[Пусть я горше тебе покажусь сардонийского сока]
............
Ежели мне этот день не кажется длительней года [Букол. 7, 41, 43].
И это [вот], в частности:
...подожжет пучину морскую
Турн скорей, чем священный мой лес [9, 115 - 116].
И [еще]:
[Волю не сломит мою], - пусть бы даже в потопе смешались
Волны и суша... [12, 204 - 205].
(17) Волнение вызывает [также] восклицание, которое у греков называется экфонесис. Изредка оно делается от лица поэта, иногда от [лица того] самого, кого он выводит говорящим. (18) [И это вот] - именно от лица поэта:
Мантуя, слишком, увы, и Кремоне близкая бедной [Букол. 9, 28].
Что бы потомки о нем ни сказали - он будет несчастен [6, 822].
[В память] о горькой любви... [10, 188], -
и другое [тому] подобное. (19) От лица же другого [говорится]:
[Что вспоминать о жестоких делах]...
О, если бы их на него самого обрушили боги! [8, 483 - 484].
И [далее]:
...О боги, если о мести
К вам взывать не грешно - за бесчестье грекам воздайте! [6, 529 - 530].
И [еще]:
(Землю избавьте скорей, о боги, от этой напасти!) [3, 620].
(20) Противоположна этому обороту [речи] апосиопэсис, то есть педого - варивание. Ведь как в том случае мы говорим о чем-нибудь с восклицанием, так в этом случае мы что-либо недоговариваем, рассчитывая, что слушатель все же может понять. (21) Его же он находит [подходящим] преимущественно для гневающихся, как, [например], Нептуна:
Вот я вас! А теперь пусть улягутся пенные волны [1, 135].
И Менесфея:
...победить я не тщусь в состязанье
(О, если б так! Но Нептун пусть пошлет, кому хочет, победу) [5, 194 - 195].
И Турна:
Но когда бы хоть след в нас остался доблести прежней! [11, 415].
А в "Буколиках" [Дамет отвечает Меналку]:
Знаем мы, кто тебя... - козлы - то недаром косились! -
В гроте священном каком... а резвые нимфы смеялись! [Букол. 3, 8 - 9].
(22) Но в отношении Синона благодаря этому приему недоговаривания возникает и чувство жалости:
[Не успокоился он], покуда помощь Калханта...
Но для чего я вотще вспоминаю о прежних невзгодах? [2, 100 - 101].
(23) Волнение рождается и от повторения, которое греки называют эпанафора, когда предложения начинаются с одних и тех же слов. Отсюда Вергилий [пишет]:
Но Эвридику еще уста охладевшие звали,
Звали несчастную - ах! - Эвридику, с душой расставаясь,
И берега далеко по реке: "Эвридика!" - гласили [Георг. 4, 525 - 527]. {17}
{17 Эпанафора в оригинале:
...Eurydicen vox...
a miseram Eurydicen!
Eurydicen toto...}
И это [вот]:
Пел, отрада-жена, о тебе у волны, одинокий.
Пел при рождении дня и пел при его угасанье [Георг. 4,465 - 466]. {18}
{18 Эпанафора в оригинале:
te dulcis... te solo...
te veniente... te decedente...}
И это [еще]:
Рощ Ангитийских листвой и Фуцина стеклянной волною,
Влагой озер оплакан ты был [7, 759 - 760]. {19}
{19 Эпанафора в оригинале:
te nemus... te Fucinus
te liquidi...}
(24) Эпитимэсис, то есть порицание, и само [по себе] содержит страсть.
Это имеет место [тогда], когда мы отвергаем упреки теми же [самыми] словами:
Медлит Эней в неведенье бед, - пусть медлит он дольше! [10, 85]". {20}
{20 В трех рукописях прибавлено: «О складе речи Вергилия» (р. 239).}
<...>
(1 , 1) После этого, так как Евсевий ненадолго умолк, все стали шепотом единодушно говорить между собой, что не меньше, чем поэтом, Вергилия нужно считать оратором, у которого обнаруживается и такая [значительная] выучка говорить, и столь тщательное соблюдение риторического искусства. (2) И [тут] Авиен говорит: "Я хочу, чтобы ты, превосходнейший из учителей, сказал мне, если мы соглашаемся, так как [это] необходимо, что Вергилий был оратором, [и] если бы кто-нибудь теперь захотел следовать искусству речи, [то] больше ли он преуспел бы [в этом] благодаря Вергилию или благодаря Цицерону?"
