— Пойдем с нами, колдунья. Мы отведем тебя туда, где ты будешь в безопасности.
Именно это ей и нужно было услышать. Никки сдалась успокаивающему черному забвению.
* * *
Никки очнулась во влажном, пропахшем сыростью месте. Она услышала плавное течение воды, ласковое, как шепот любовника. Моргнув голубыми глазами, Никки попыталась сфокусировать зрение. Она увидела узкие каменные проходы, освещенные створчатыми фонарями. Туннель был гладким и темным, будто гигантский сказочный червь прорыл себе путь сквозь песчаник. В центре туннеля тек поток воды в прямом как стрела подземном канале. Акведуки! Каменные дорожки в четыре фута шириной по обеим сторонам потока уходили в темноту.
Она лежала на деревянной низкой койке, застеленной несколькими слоями одеял. Ее импровизированная кровать стояла прямо на каменной дорожке у воды. Никки повернулась, приготовившись к взрыву боли от синяков и сломанных костей, но ощутила лишь ноющую ломоту от исцеления. Похоже, она больше не была на грани смерти.
— Кто-то исцелил меня, — пробормотала она, удивившись этому. Над ней потрудился одаренный. — Где я? — Ее голос был сухим и хриплым, в горле пересохло, несмотря на влажный воздух.
Никки подняла голову и увидела людей в коричневых балахонах. Они откинули капюшоны, не боясь показаться ей. Мужчины и женщины смотрели на нее, бледные и напуганные, но решительные. Она приподнялась, чем вызвала переполох среди повстанцев. Один убежал в туннель за помощью, но двое вышли вперед, чтобы помочь ей.
— Осторожнее, колдунья.
Пожилая женщина протянула неглубокую чашу с водой, и Никки принялась жадно пить. Вода была чистой, прохладной и восхитительной на вкус. Она осушила чашу и захотела еще воды, но ей отказали:
— Больше нельзя, иначе стошнит. Не надо торопиться.
Затем женщина дала ей ломоть мягкого хлеба, и Никки откусила кусочек.
— Я сама испекла его и украла у своего хозяина. Хлеб придаст сил, а для выздоровления они понадобятся.
— Мне уже гораздо лучше. — Жуя восхитительный хлеб, она заставила себя сесть, коснувшись ногами прохладного камня дорожки. — Достаточно, чтобы обдумать следующий шаг.
Черное платье было аккуратно сложено рядом. Она закуталась в одеяла в поисках тепла, пытаясь компенсировать пронзивший ее холодный гнев. Никки обратила внимание на окружающую обстановку. Воздух был чистым и влажным, не пахло ни стоками, ни кислым смрадом переулка за дубильней.
— Тора… Адесса. — К ней вернулись острые воспоминания.
— Тише, не нужно из-за них беспокоиться. Я Мельба. Пока поправляйся, сразишься с ними позже. — Губы старухи изогнулись в мрачной улыбке. — Мы все готовы сразиться с ними.
— Где мы? Кто эти люди?
— Ты уже знаешь ответ на оба этих вопроса, колдунья, — послышался мужской голос.
Когда Никки обернулась, боль пронзила ее спину, но она посмотрела на появившегося человека в серой одежде с капюшоном и гладким серебристым овалом, закрывавшим лицо. Зеркальная маска приглушала его голос, но слова мужчины имели определенную силу.
— Ты бросила вызов злу в башне властителей. Увы, ты потерпела поражение… но выжила. Мы поможем тебе вновь стать сильной. — Зерцалоликий сделал паузу. — Так мы все сможем стать сильнее и навсегда изменить Ильдакар.
— Да. — Никки почувствовала странный проблеск уверенности. — Давайте найдем способ уничтожить их. Как долго… я здесь лежала?
Зерцалоликий подошел к ее постели:
— Ты была без сознания больше суток. Хорошо, что мои последователи нашли тебя вскоре после падения и опередили городскую стражу. — Он мягко рассмеялся. — Тот факт, что они не смогли найти твое тело, заставил их запаниковать.
— Мы слышали о поединке, — добавила Мельба, предлагая Никки еще один кусочек хлеба. — Это было храбро и достойно восхищения.
— У меня ничего не вышло, — сказала Никки.
— Тем не менее, ты встряхнула их, — заявил Зерцалоликий. — Как и мы, когда выпустили боевых зверей, чтобы посеять хаос в городе.
Мятежники подошли послушать ее слова и встали возле Мельбы. По сияющим глазам и нетерпеливым лицам Никки видела, что дала им надежду… Но она сомневалась, что сама заслуживает эту надежду.
— Мы должны продолжать наносить ущерб, пока не сокрушим старый порядок, — продолжил Зерцалоликий. — Черное общество Ильдакара должно быть перестроено. Совет правил слишком долго без всяких перемен, а народ страдал. Этому должен прийти конец.
Таинственные повстанцы собрались вокруг и забормотали, соглашаясь.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, — пообещала Никки.
Зерцалоликий кивнул, будто меньшего и не ждал.
Беловолосый волшебник, напоминавший скульптуру из воска телесного цвета, лежал на окаймленном рунами столе в студии повелителя плоти.
