Лорд Маубенрой недвусмысленно дал понять, что будет только рад смерти леди. А я… я не могу допустить гибели Фаины. И не только из-за того, что отправиться за ней — моя обязанность как мужчины, ближайшего к ней в её окружении. Горню-у-ук. А ведь если считать, то ближе как раз Оуэн и отец. Оуэн — как муж сестры. Отец — как бывший официальный опекун. Но ни один, ни второй не пошевелятся. Оуэн, возможно, мог бы, но он послушается отца. Зачем ему, как он выразился, сухариха. Братишка… чего уж там, слишком поверхностного и безответственного второго достойным тоже не назвать. С годами придёт, я сам был тот ещё шалопай. Но у леди Фаины нет этих лет!
И в пустую породу все эти высокие материи и расчёты, кто кому когда и сколько должен! Я, горнюк побери, просто хочу вытащить свою козу из тех неприятностей, в которые она, несомненно, вляпается! И я отправляюсь!
Но, чтобы отправиться за леди, я, получается, должен нарушить волю отца? Прямого запрета не было… А раз не было, уеду по-тихому, и всё. Ловите меня в Аурике по следам козы.
Я про себя выругался и помчался в контору отдать последние распоряжения.
И сдвинуть время отплытия.
Обычно пароходы в Аурику уходят в первой половине дня. Я хочу отплыть не завтра, а прямо сейчас, вечером, благо всё готово. Капитану доплачу, сколько потребует. Хорошо, что у меня уже давно есть свои, независимые от отца финансовые возможности. Это, конечно, не состояние стальных королей, но тоже не горнюк чихнул.
И всё же я не успел. Забавно: всё те же пять минут. Я уже стоял на борту и смотрел, как матросы готовятся убрать сходни.
— Срочная магограмма нессу Эрвину Маубенрою! — проорали с причала.
Посыльный поднялся на палубу.
Скрываться? Глупо — найдут и вручат. В крайнем случае магограмму передадут через капитана. Знают же, что я отплываю.
Да горнюк, о чём я?! Почему хочу поступить, как в детстве после очередной выходки?!
Я взрослый мужчина, я принял решение, и я за него отвечу.
— Я здесь.
Посыльный подскочил, поклонился, скороговоркой поприветствовал и вручил мне плотный, сложенный вдвое лист бумаги. Я раскрыл послание. Сначала посмотрел в конец текста, на подпись. Как я и думал — от отца.
«Несс Маубенрой, ваши мальчишеская наивность, ослиное упрямство и категоричное нежелание действовать в соответствии с интересами семьи неприемлемы. Я полагал, что разъяснений будет достаточно. С сожалением признаю, что я ошибся. Видимо, я был неоправданно высокого о вас мнения. Своей волей лорда и главы рода я запрещаю вам покидать столицу. В случае, если вы окончательно сошли с ума, учитывайте, что доступ к родовым счетам вам будет закрыт. В каком бы бедственном положении вы ни оказались в Аурике, ни монетки поддержки вы не получите. Также сообщаю, что вам будет выставлен счёт за все семейные ресурсы, потраченные на организацию запрещённой мною экспедиции».
Я скомкал записку. Ах так? Думает, я из-за денег от своей козы откажусь?! К горнюку! Леди Фаина, я еду. И только попробуйте, предка вашего за бороду и об стену, выкинуть еще какой-нибудь фокус! Лично задеру юбку и отшлепаю прямо по… модным панталонам! Ну ладно, не отшлепаю, даже в шутку нельзя поднимать руку на женщину. Я просто женюсь.
Я нашёл в себе силы вежливо поблагодарить посыльного, подбросить ему на чай и отправить восвояси, ибо отвечать отцу я не собирался. Всё и так будет предельно ясно, когда, вопреки запрету, я отплыву.
— Ну с вашей-то невестой понятно все, у нее фигурка дай предки, грех такое прятать, — ворчливо поведал мне капитан таможенной службы, как только мы закончили оформление въездных документов на оборудование. — Но право слово, эти столичные модные портные… иногда слишком увлекаются. Если бы я не знал, несс, что вы лично подбирали гардероб для своей будущей жены, ни за что не позволил бы своей мэстрисс так вырядиться! Стар я для подобных новинок, никаких же нервов не хватит… а там еще и дочки подрастут. Тоже захотят ведь.
Я с трудом удержался, чтобы не открыть рот от изумления. Потом до меня дошло, и я второй раз еле удержался, теперь — чтобы не выругаться. Что такого натворила леди коза в колонии, что старый таможенник ворчит и уверяет меня, что я ввел какую-то новую неприличную моду? Когда? Когда я успел… нет, когда она успела?! «Горная лилия» прибыла в Фиакетту всего пять дней назад!
Очень надеюсь, что она не научила местных леди ходить без юбки, при этом ссылаясь на меня. Э, нет же! Хар-ррах, придет же такое в голову! Конечно, таможенник не был бы со мной так добродушен, если бы его жена и дочери вздумали бегать по городу в одних панталонах. Но все равно… я напрягся.
— Оно, конечно, хорошо, что ткани на эти их новомодные наряды меньше идет, — продолжал неторопливо и басовито, как сытый шмель, жужжать чиновник, провожая меня к выходу из конторы. — Но ведь ни форинта не сэкономил! Тряпки меньше, а цена выше — где логика? Понятно, ваша невеста, несс, должна быть одета по высшему разряду… а мы люди скромные. И пойди жене с дочками объясни, что не нам за модой гнаться.
