— Похоже на то, — и он принялся делать кофе, а я уставилась на его широкую спину.
— Хорошие уколы?
— Скорее всего. — А вот тут его голос наполнился недовольством. — Не хочешь прогуляться?
— Можно, — выпрямилась я. — Только меня же не выпустят.
— Погуляем там, куда выпустят. Покажешь парк?
Я только напряженно втянула воздух.
— Ладно, — буркнула недовольно. — Я тебе чай сделала. Ты же попросил такое же.
— Я все буду. И, Марина, мне тоже не нравится, что с решением по твоему делу так тормозят.
Я обернулась к нему. А вот так — на расстоянии с булочкой — он даже ничего. Будто обычный.
— Там есть колбаса, — кивнула я на холодильник, намереваясь продлить эту иллюзию его безопасности. — И сыра дофига. Не хочешь?
— Хочу, — кивнул он, оскалившись — не давал мне расслабиться.
— Ты точно выспался? — направилась я к холодильнику.
— А если нет, то что ты сделаешь? — вдруг недобро усмехнулся он, проследив за мной.
— А ты что намерен делать?
— Намерен и дальше слушать, как ты хочешь, чтобы я остался. А то закрадываются сомнения снова. Что тебе не так опять?
Я втянула воздух и прикрыла глаза на миг, собираясь с духом.
— Ты притворяешься постоянно.
Я уже вытащила из холодильника гору всякой нарезки, а позади так и было тихо.
— В чем? — потребовал он, наконец.
— Ты притворяешься, что выдерживаешь, — пожала плечами, берясь за ножик. — Улыбаешься… Сейчас вот снова играешь со мной…
— Вот как? А что мне делать?
Я обернулась, обнаруживая, что он и правда с интересом на меня смотрит.
— Марина, я предлагал и даже пробовал разойтись. Но тебя и это не устраивает.
— Меня не это не устраивает. — Черт, как же сложно было заводить отношения! Говорить-говорить… Я в жизни не говорила столько, сколько за эти дни с ним. — Ты вот сидишь сейчас весь такой загадочный… И я жду, что ты снова сорвешься, потом пожалеешь, попятишься назад и снова побежишь колоться.
— Я предложил прогуляться, — улыбнулся он. — Поэтому схема по-любому станет разнообразней. Ты вино пьешь?
— Редко.
— Самое время.
— Пожалуй, — усмехнулась я. — Ладно…
Пока он пил кофе с чаем, я оделась в теплый костюм.
— А что там у тебя на работе? Ты уволился? — поинтересовалась, когда он понес к раковине посуду.
Вроде бы ничего, можно и просто так с ним потрепаться. И плевать, что он там ответит. Но и ответил он вполне сносно:
— Нет, к сожалению.
— Такой ценный сотрудник?
— Вот не пойму пока, что на мне так свет клином сошелся.
Он вышел из спальни в рубашке, а я замерла, прислушиваясь — он на самом деле бесшумен!
— Ты, может, и тень не отбрасываешь?
Тахир обернулся и склонил голову набок, недовольно цыкая:
— Потерял эту способность.
— Иди ты! — возмутилась я, натягивая шапку на непослушную копну волос. — Я чуть не поверила!
Он рассмеялся так притягательно, что я даже залюбовалась. Хорош… Надо будет его все же усадить на стул и написать портрет. И не только.
— Ты будешь мне позировать? — спросила я в лифте.
Не хотелось снова закрываться и молчать. Кажется, что пока мы обсуждаем какие-то глупости, нам обоим ничего не грозит.
— Могу попытаться, — серьезно отозвался он. — Но это же сидеть и не двигаться…
— Я могу тебя связать так же, как ты меня, — ляпнула.
— Я не владею мужской техникой шибари.
— Откуда вообще такое умение? — поинтересовалась я, когда мы вышли на улицу.
Стемнело. Воздух пах сыростью и осенью, но дышать было легко.
— У меня была долгая и пустая жизнь, — улыбался он невесело, поглядывая на меня.
— Когда ты начнешь отвечать на вопросы, Тахир?
— Я искал острых ощущений, — нехотя повиновался он. — Недолго. Вышел из этого опыта вот с такими навыками.
— Применяешь их?
— Ну как видишь.
— Почему ты это сделал сегодня со мной?
— А ты как думаешь?
— Не знаю, — отвернулась я.
Раньше эту часть парка я проходила, казалось, за полчаса. Сейчас даже не поняла, как мы оказались на развилке. А Тахир неожиданно предложил руку и повел в сторону узкой плохо освещенной тропы.
— Ну а чувствуешь что?
— Хотелось запинать тебя.
— Но не запинала же.
— Сил не осталось.
— И на что ты их потратила?
— На эмоции. Много всяких эмоций и воспоминаний.
— Хорошо…
— Уверен? Кажется, нам не пошло на пользу.
— Но ты же идешь со мной за руку в какую-то темень. Вряд ли планируешь ногами запинать. А если вдруг да, то забери хотя бы вино у двери.
Я прыснула:
— Ага, так ты мне и дашь себя запинать!
— Я же не знаю твоих возможностей. Ты их как-то вяло демонстрируешь, но, уверен, еще удивишь.
— Мне кажется, ты все время смеешься над моими глупостями! — улыбнулась я шире.
— Нет, мне в последнее время не смешно.
— Но все же. Я для тебя ребенок.
— Нет, ты для меня — моя женщина. А еще ты почему-то думаешь, что тебя никто не воспринимает всерьез. Скажи мне — почему?
Я закусила губу, чувствуя, как взмокли пальцы в его ладони.
— За меня всегда все решали.
— Ты просто позволяла.
— Я просто всегда знала, что одна. И что кто угодно может сорвать с меня одежду и избить. Поэтому да, старалась пристроить свою задницу поближе к тому, кто обещал защитить.
— Тот твой спонсор, который продавал картины, предлагал защиту?
