— Мам! До него ещё почти четыре месяца! Что за срочность? — закатила глаза, следуя быстрым шагом за императрицей по извилистым коридорам дворца.
— Вот именно! У нас совсем нет времени!
«О, Боги! Дайте мне пережить этот день, — мысленно взмолилась и, подумав, добавила: — И никого не покалечить!»
Кельвин был лучшим модельером Столицы. Эпатажный, худой, манерный и холёный. Ему подражали все модники Первого мира. Если Кельвин скажет, что в этом сезоне в моде панталоны из меха с крысиных попок, не сомневайтесь, что весь столичный бомонд уже на следующий день побреет попки всем несчастным грызунам в округе, но обзаведётся трендовой шмоткой.
По Кельвину невозможно было определить его возраст. Свои образы модельер менял с такой частотой, что по Столице гуляли слухи, будто он даже в туалет заходит в одних трусах, а выходит в новых, ибо предыдущие устарели и уже не в моде.
Последние лет пятнадцать он неустанно обслуживал императорскую семью. Сколько денег из казны потрачено на наряды, которые шились исключительно на один раз, мне и представить страшно.
В отличие от своей коронованной матери, особой любви к шмоткам, балам и светским вечеринкам я не питала, и при первой же возможности старалась сбежать.
Куда больше мне нравилось проводить время в сети, уничтожая виртуальных монстров в компании своих друзей по гильдии — Энда и Барта. Других друзей у меня не было.
Прихвостни и случайные знакомые из высшего света своей лживостью и заискиванием перед принцессой Первого мира только отталкивали от себя. А в сети всем было плевать на мой титул.
Завести же друзей среди простых людей не позволял отец со своей мнительностью и гиперопекой: появляться в городе мне разрешалось только в императорском автомобиле в сопровождении половины личного состава охраны императора.
В конечном итоге единственная официальная прогулка в город с таким сопровождением спровоцировала нешуточные пробки в центре Столицы. Потому я предпочитала иногда тайно сбегать из дворца, не ставя в известность коронованного папулю.
Одно время просила родителей дать возможность обучаться, как все обычные дети моего возраста. Император на это ответил категорическим отказом. Максимум на что смогла уговорить родителей — позволить получить индивидуальное образование во дворце. Учиться любила, несмотря на то, что в большинстве своём знатные дамы предпочитали не забивать прелестные юные головки «всякой ерундой» и занимались поисками перспективных женихов.
— Александра, дорогая! — с придыханием и ударением на последний слог в имени, Кельвин поприветствовал меня, вошедшую в зал для примерок, поцеловал руку. — Сегодня такой чудесный день! И у нас так много работы! И мы уже выбиваемся из графика! Вы опоздали на целых полторы минуты! Срочно! Срочно! Приступаем!
Он похлопал в ладоши, и вокруг меня засуетились помощницы модельера. Обречённо вздохнув, привычно расставила руки в стороны, позволяя совершать с собой все необходимые манипуляции. Помощницы измеряли по десятому разу одни и те же параметры, будто за три дня, прошедших с последней примерки что-то могло критически измениться, подносили различные отрезы ткани, примеряли аксессуары.
Спустя почти два часа модных пыток, в зал заглянул секретарь императора.
— Ваше величество, — поклонился он императрице. — Его величество просил вас явиться в малый зал для приёма иностранных делегаций. Прибыл…
— Я поняла! — резко прервала его мама. — Передайте супругу, что я сейчас приду! Александра, заканчивайте с Кельвином без меня. Основные моменты мы уже с ним обговорили.
Рене Голденберг спешно покинула зал для примерок, цокая каблучками по мраморному полу. Когда звук удаляющихся шагов затих, я обратилась к модельеру с мольбой.
— Кельвин, миленький! Скажи, долго ещё? Может, отпустите меня уже? Сил не осталось совсем! — захныкала притворно.
При матери приходилось мужественно держать лицо, но наедине с Кельвином я могла позволить себе маленькие женские уловки. Заигрывания с ним не работали, но стоило пустить слезу, как мужчина соглашался почти на всё.
— Ох, дорогая! С основными моментами мы уже определились, так что с первым платьем пока проблем не вижу, — задумался Кельвин.
— Так это же замечательно! Я могу быть свободна? — обрадовалась, что быстро отделалась.
— Первое платье да, основные моменты проработали. А второе? Мы с Рене отобрали несколько моделей предварительно, но это всё не то! И я бы не рекомендовал использовать классический белый — это так банально! Я бы рекомендовал пудровый или алебастровый! Это свежо и интересно! — начал было фонтанировать идеями Кельвин, но был перебит.
— Зачем мне второе платье, Кельвин?
— Как зачем? Вы собираетесь на следующий день идти под венец в том же платье, что будете на балу в честь совершеннолетия? Это нонсенс! — искренне возмутился Кельвин.
— Что?! — закричала так, что помощницы спешно покинули зал. — Какая свадьба? Ты сейчас о чём говоришь?
— О, пресвятые панталоны! Вы разве не знали? — Вмиг побледневший Кельвин приземлился на кушетку и обмахивал себя веером из эскизов.
