Как я заметил, в Первом мире многие вещи делались и решались намного быстрее, чем в остальных мирах, где продолжительность жизни была в разы выше. Например, слабые по силе полукровки, метисы и обычные люди, не обладающие магическими способностями, в среднем доживали до ста — ста двадцати лет. Эльфы, драконы, вампиры — от пятисот до тысячи, в зависимости от силы дара. А люди спешили сделать свою сравнительно короткую жизнь как можно ярче с наименьшими затратами сил и времени.
Поэтому техномагический прогресс активнее всего развивался именно в Первом мире, особенно в последние сто лет. Именно здесь изобрели автомобили, смартфоны, ноутбуки и межмировую сеть, получившую особую популярность после последней битвы с тёмными. Пока в остальных мирах ещё пользуются громоздкими и энергозатратными артефактами, техномаги активно продвигают свои новейшие разработки.
Единственными, кто противился слишком быстрому развитию техномагического прогресса, были императорские архимаги. Эта кучка консерваторов, вовремя и удачно посадивших свои филейные части на тёплые места в департаментах и министерствах, не столько стремится сохранить традиционные ценности, сколько просто ленится отлепить от протёртых министерских кресел свои зады, чтоб шагать в ногу со временем.
Позиция «Зачем нам вводить у себя что-то новое, если и старое пока нормально работает?» присуща большинству высокопоставленных чинуш, и бороться с ними тяжело. В то же время практически все миры с удовольствием внедряют у себя новинки техномагии.
Исключением, пожалуй, является только мой родной Третий мир. Драконы ещё более упёрты, чем столичные архимаги и убедить их в том, что прогресс — это хорошо, в разы труднее. Последние лет десять я работал именно в этом направлении: склонить Верховный совет драконов и отца в сторону развития техномагического прогресса и обмена опытом с другими мирами. Пусть с большим трудом, но добился некоторых успехов. Например, три года назад у нас появилась межмировая сеть и смартфоны, которые быстро приобрели популярность у населения.
Закончив с завтраком, сдал ключ администратору и договорился, что мои вещи переместят в Академию. Сам же решил прогуляться пешком до городской квартиры друга.
Оборотень был сильно не в духе.
— Рассказывай, как прошла ночь. Неужели план подцепить сногсшибательную красотку провалился? — удивился я, ведь боевик всегда пользовался спросом у женщин.
— Не провалился, — зарычал вдруг Маир, наливая себе напиток из знакомой бутылки — одной из тех, что вчера получил в качестве компенсации за неудобства.
— Тогда объясни, почему ты надираешься с утра пораньше?
Некоторое время друг молчал, задумчиво изучая содержимое бокала, а затем задал самый неожиданный вопрос:
— Расскажи мне, Лард, как ты понял, что встретил свою пару?
Я растерялся.
— Я мало что помню после ранения. Воспоминания так и не восстановились полностью. Просто почувствовал и всё. Что моя, только моя. Захотелось, как древняя ископаемая ящерица схватить и унести далеко-далеко, спрятать, обладать. Жаль, что не сделал так, когда была возможность… Сейчас одна мысль о том, что за эти годы она могла забыть меня, выйти замуж, завести детей с другим мужчиной, просто вырывает душу с мясом и чешуёй.
Стакан в руке оборотня хрустнул и осыпался на пол мелкими крошками.
— Да ладно! — не поверил я.
Маир молча кивнул.
— Так что не так, друг?
— Она меня послала.
— До или после?
— После.
— Ты был настолько ужасен в постели, что девушка осталась недовольна? — хмыкнул я, за что получил осуждающий взгляд оборотня.
— Я не хочу делиться с тобой подробностями, но нет. Всё было бесподобно. Как бы ванильно ни звучало, но это была лучшая ночь в моей жизни.
— Но ей не понравилось?
— О, поверь, ей понравилось. Это тебе все соседи подтвердить могут, хотя у меня отличная звукоизоляция.
— Но что тогда не так?
— Я сделал ей предложение, — тихо произнёс друг.
— Повтори! Что ты сделал? — я не поверил своим ушам.
И это говорит убеждённый холостяк и закоренелый бабник, который будучи студентом, перепортил едва ли не большую часть девиц в академии, а в более взрослом возрасте — послушниц приграничного монастыря?
— Я предложил ей пожениться! — зарычал друг, а черты его лица приняли промежуточную звериную ипостась: клыки удлинились и заострились, зрачки по-звериному сузились, а скулы покрылись жёсткой бурой шерстью.
— Ого! — только и смог выдохнуть я. — Тогда я вообще ничего не понимаю.
— Я тоже. Думал, после того что между нами было, она чувствует то же, что и я. А она сказала, что ей было хорошо, но это разовая акция и замуж она не собирается «ближайшие лет… никогда». Приложила меня сонными чарами, собрала свои вещи и была такова. Ещё память подтереть пыталась, если судить по остаточному следу, но, сам помнишь, на эти чары у меня иммунитет.
— У тебя-то в чём проблема найти её? Ты ведь спросил имя, прежде чем вы в койку пошли?
— Спросил. Только она не своё назвала. А, уж прости, в паспорт я не имею привычки заглядывать.
— Поисковое заклинание?
