– Ну уж простите, но я не могу чудесным образом наколдовать им свободную комнату, миссис Морган. Поверьте, я пыталась.
– Мы не ставим под сомнения ваши усилия, – возразил дядя Дилан. – Но новый переезд будет для девочек сильным потрясением.
Миссис Джонс пожала плечами:
– Идет война, пастор, мы все делаем что можем, и за такой короткий срок я смогла найти место только на ферме в Понтбрине.
– Это же больше двадцати миль отсюда, – удивился дядя Дилан. – Не может быть, чтобы не нашлось ничего поближе.
Миссис Джонс явно не знала, что ответить. Она раскраснелась и теребила воротник пальто. Следующие слова она произнесла медленно и размеренно, как будто разговаривала с глухими:
– Если бы нашлось что-нибудь поближе, пастор, я бы поселила их там.
Олив жгла даму злобным взглядом, и я опасалась, что сестренка вот-вот ляпнет что-нибудь не то. Поэтому легонько пнула ее под столом. Она нахмурилась, но промолчала.
– Что ж, – улыбнулась тетя Бет, обращаясь к Олив. – Ферма, значит? Звучит интересно. Там, наверное, будут коровы, свинки и куры, может даже лошадь. Ты же любишь лошадок, да?
– У меня и тут есть лошадка, – буркнула Олив. – А коров я не люблю.
– Боюсь, милочка, тебе придется к ним привыкнуть, – заявила миссис Джонс, вставая из-за стола. Она так торопилась удалиться, что даже уронила сумочку. – Послезавтра я заберу их и отвезу на ферму.
– А имя у хозяев фермы есть? – с недовольным видом спросил дядя Дилан.
– Хэкеры, – ответила миссис Джонс, наклоняясь за сумочкой. Затем она поспешила к выходу, но в дверях обернулась. – Если вас это утешит, я тоже не хотела отправлять их туда и, как только в деревне появится место, очень постараюсь вернуть их обратно. Мне, знаете ли, самой неприятно приносить такие новости. Я отвечаю за сотни детей, которых расселила по семьям, и, поверьте, прекрасно знаю, что далеко не всем повезло так, как этим девочкам. Некоторые сбежали обратно домой.
– Вот бы из Гленгарита кто-нибудь сбежал, – сказала Олив.
Дядя Дилан встал и положил руку на плечо миссис Джонс.
– Вы отлично справляетесь, – заверил ее он.
– Спасибо, – произнесла та, шмыгнув носом, и удалилась, оставив нас в ужасном настроении.
– А как же Эгги? – спросила Олив. Ее глаза заблестели от слез.
– Иди ко мне, – позвала тетя Бет. Она усадила Олив на колени и поцеловала ее в макушку.
– Придется нам, как солдатам, выполнять свой долг и верить, что Господь позаботится о вас в новом доме, – вздохнул дядя Дилан.
– Что-то не верится, – угрюмо ответила моя сестренка.
Была суббота, поэтому мы с Олив пошли в деревню. Я отвела ее в кондитерскую попрощаться с Эгги.
– Не забудь взять адрес Эгги в Ковентри, – напомнила я.
– Не забуду.
Мы с Лотти встретились возле пруда, сели на скамейку и уставились на воду.
– Просто отвратительная новость, черт возьми, – сказала Лотти, когда я сообщила, что нам придется уехать из деревни.
– Да уж. Но у тебя хотя бы будет Герринт и все остальные ребята.
– Но тебя-то не будет, Нелл.
– Я не знаю, как все сложится на ферме у этих Хэкеров. Что, если мы им не понравимся? Или они нам?
– Мы будем писать друг другу, Нелл, и ты мне обо всем расскажешь, но я уверена, все будет хорошо. Как вы можете им не понравиться? Вы же совершенно чудесные!
Я улыбнулась:
– Ты тоже довольно-таки чудесная, Лотти Лавджой, и я буду жутко по тебе скучать.
– Я уже всерьез подумываю о том, чтобы написать родителям и попросить за мной приехать. Проклятая Элиза Страт теперь в два раза чаще стала ходить в церковь. Почему бы ей вообще туда не переехать? Вот честно, Нелл, если я задержусь здесь хоть немного, то исхудаю и умру мучительной смертью, а мое тело сожрут псы.
– Какие псы?
– Не перебивай, Нелл, я только разошлась!
– Прости.
– Даже когда она соизволит что-нибудь приготовить, это все равно невозможно есть! – продолжала Лотти. – Каждую пятницу она обязательно готовит рыбу, и на вкус эта рыба такая, будто завалялась с Тайной вечери – я не преувеличиваю!
– Тебе обязательно нужно рассказать об этом даме из соцслужбы.
– Я пыталась.
– И что она ответила?
– Сказала, мол, радуйся, что живешь с такой доброй христианкой, которая так любит Господа и чтит Его заповеди. Жаль, что детей она совсем не любит. Да если бы к ней поселили самого Иисуса, я уверена, Элиза Страт и Его бы голодом заморила. Думаю, она просто хочет, чтобы вся деревня считала ее святой. Ну или она положила глаз на священника.
Я ухмыльнулась:
– Священнику в той церкви, куда она ходит, лет девяносто, наверное!
– А ты думаешь, чертова Элиза Страт моложе?
Я обвила ее руку своей:
– Как же я буду теперь без тебя?
– Может, нам лучше просто сбежать и вместе попроситься к кому-нибудь еще? – вздохнула Лотти. – Желательно, чтобы этот кто-то умел готовить.
– Я буду писать тебе, – пообещала я. – Мы не потеряем друг друга.
– Разумеется! – ответила Лотти. – И однажды, когда закончится эта проклятая война, мы отправимся на побережье, и я покажу тебе море.
