- Не до того было, - честно признался я, - все время боялся, что немцы заметят и грузовиком мне взлететь не дадут или из своих винтовок шмалять будут. А потом опасался не успеть при свете посадить. В темноте на все сто горбанулся бы. Ну, или самолет сильно покурочил...
Затем он заставил просматривать и подписывать все листы. Поразила формулировка предложения, накарябанного - мама всегда за почерк ругала - под его диктовку на последней странице: "Мною прочитано, записано с моих слов верно".
Швейцарские часы того немецкого майора на память подарил - пленному не положено, да и конвоиры рано или поздно все равно снимут.
А потом я наконец-то попал в крепкие руки воентехника второго ранга Кривоноса и дюжего майора Коноваленко. Елизарыч с дядей Витей тискали меня как тряпичную куклу. Насилу вырвался. Пришлось опять все подряд пересказывать. Долго ругались на фашистов, которые так гадко с нашими убитыми поступили. Жалели, что не успели сами нормально похоронить. Солонина очень нехорошими словами поминали - сорвал в неразберихе, не дав ничего сделать. Удивлялись, как это я решился на глазах у немцев истребитель поднять. Майор хвалил за правильное ориентирование, удивленно во весь голос поздравляя с первым самостоятельным полетом и перелетом - пункты взлета и посадки ведь разные. И оба все восхищались, как я юнкерсы сходу уконтрапупил - их на этой станции уже подробно несколько раз просветили и даже письменное подтверждение с фиолетовой печатью выдали.
- Дядь Витя, тут такое дело, - пряча глаза, решил признаться. И выложил, что наврал зачем-то особисту про возраст.
Майор Коноваленко переглянулся с Елизарычем, потрепал меня по обгоревшей немного шевелюре:
- Не тушуйся, что-нибудь придумаем. Невелик грех, начштаба при необходимости поправит в тех бумагах, что успели вывезти. Он у нас человек дюже понятливый, - усмехнулся и подтолкнул к стоящей невдалеке полуторке, чтобы ехать в поле к самолету. Не той, что нас с Серегой отвозила, а другой. Первая, как сказал дядя Витя, на аэродром так и не вернулась. У Яка ходил красноармеец при мосинке с примкнутым штыком и знакомый моторист, младший сержант Горлохватов, под поднятыми капотами что-то делал. Увидел нас, подскочил и доложил, прижимая ладони к грязному комбинезону - пилотки на взлохмаченной голове не было:
- Так что, товарищ майор, машина исправная. Обслужил. Бензин и масло долил, - он кивнул на бочку, канистру и какие-то ящики, стоящие рядом. - Пушку и пулеметы вычистил, боеприпасы дозарядил, - указал рукой туда же, - лететь можно. Сей минут капоты закрою.
- Можно, говоришь? - дядя Витя улыбнулся, глянул, как Володя Горлохватов с Елизарычем замки капотов на моторе прикручивают. Затем обошел самолет, придирчиво осматривая. Покачал руль направления, проверяя, не перетянуты ли тросики управления или наоборот - нет ли люфта. Зачем-то постучал сапогом по колесу шасси и только потом забрался в кабину. - От винта! - громко скомандовал через пару минут. Завелся, прогрел немного движок, развел поднятые руки в стороны, чтобы убрали колодки. Порулил на ветер - по дыму сориентировался? - и... улетел.
Я смотрел вслед и завидовал - через пятнадцать-двадцать минут он уже будет в расположении полка, а нам эти сто тридцать километров по грунтовкам пылить и пылить.
Закатили по доскам в кузов бочку, в которой еще плескался бензин, закидали ящики и поехали. Елизарыч повествовал обо всем, что случилось за эти дни.
- Дежурное звено взлететь не успело - мессеры прямо на полосе всех сожгли. Без скорости куда денешься? А потом ихние пикировщики начали долбать, екось-мокось. Сначала казармы накрыли, затем по стоянкам самолетов, что не в капонирах были, - в глаза техник полкового звена управления почему-то не смотрел. Уставился на пустую дорогу впереди и рассказывал.
Много пилотов накрыли немецкие пикировщики во время первой бомбежки - фугасная бомба угодила прямо в казарму летного состава. Склады вообще полностью выгорели. В полку теперь только две неполных эскадрильи. Командует временно старший батальонный комиссар Солонин. Временно, потому что нелетающий. В авиации командиры по уставу должны быть пилотами. А этот даже пассажиром подниматься в небо боится. На станции с трудом выбили вагон для семей, проводили поезд и вернулись в новое расположение обслуживать самолеты. Боевая работа с точки зрения воентехника второго ранга шла как-то сумбурно - не было того порядка, что завел подполковник Воскобойников. Но результаты все-таки были. Сержант Федосей Захаров, молодой летчик, чудом уцелевший под бомбами - его выкинуло из казармы вместе с кроватью - сбил вчера мессер. А так в основном гоняют на прикрытие своих войск и штурмовку вражеских колонн.
