- А майор-то НКВД этот нормальным мужиком оказался. Кое-что на тормозах спустил и написал на тебя новое представление прямо командующему армии, которой подчиняется наша авиадивизия. Пожалел, что сам не имеет права таким высоким орденом наградить, и написал, - дядя Витя вдруг как-то загадочно улыбнулся и вдруг огорошил: - Он еще сообщил, что за помощь в добыче весьма ценных сведений о противнике и спасение от него новейшего самолета тебя уже наградили медалью "За отвагу". Поздравляю! - как у меня кости не затрещали от объятий майора, сам не понял. Разобрал слова, что пакет с наградой и документами должны завтра утром прислать. На вечернем построении дядя Витя сам вручит.
Весь следующий день я получал вещевое довольствие, подгонял форму, заполнял какие-то бумаги и зубрил уставы. Елизарыч ругался и хохотал одновременно, так как новоиспеченный красноармеец был закреплен мотористом за истребителем Як-1 с бортовым номером "тринадцать". Пилот, соответственно, майор Коноваленко, а мой непосредственный начальник - воентехник второго ранга Павел Елизарович Кривонос.
На построение после ужина вынесли и развернули полковое знамя. Стоял перед строем полка и зачитывал текст присяги:
- Если же по злому умыслу я нарушу... - ну ведь сдуру про возраст наврал. Не было никакого "злого умысла"...
А майор Коноваленко только улыбался, старательно ковыряя мою гимнастерку предусмотрительно приготовленным коротким тупым шилом, чтобы повесить медаль.
Поздним вечером, когда после маленькой пьянки все уже разошлись, снял и долго любовался кругляшом с тремя самолетиками и двухпушечным танком. На Т-35 чем-то похож. Выложил на ладонь и вынес под звезды. Если там кто-то все-таки есть, пусть видят и знают, что никогда их не забуду. Может быть даже смогу отомстить...
- Объем маслобака?
- Семьдесят четыре... поллитровки.
Он улыбнулся, задумчиво покивал головой и задал следующий вопрос:
- Диапазон изменения шага винта?
- У ВИШ-61П - тридцать пять градусов. От минимальных двадцати двух до пятидесяти семи, - оттарабанил я без запинки.
- Его вес? - состроив хитроумную морду, тут же запросил Елизарыч.
- Сто сорок, - посмотрев на недовольно взлетевшие густые брови, показал язык и добавил: - Без одного кагэ, - тут же объяснил: - Так запоминать проще.
- Числа? - хмыкнул он. - А цвета? Как обозначаются трубопроводы пневмосистемы?
- Ну, тормоза - коричневые колечки, на пушку и пулеметы - белые. Выпуск шасси и щитков, как и сигнальные лампы - зелененькие. Уборка - желтые.
- Аварийный выпуск?
- Щитки, да будет вам, товарищ воентехник второго ранга, известно, аварийно не выпускаются. А на пневмоцилиндры колес идут трубки помеченные красными кольцами. И вообще, дядя Паша, трубопроводы - это проблемы техника самолета, а мое как моториста только компрессор ПК-50. Разве что еще редуктор, который при полусотне атмосфер начинает лишний воздух стравливать.
- Но-но, - покачал он перед моим носом прокуренным желтым пальцем, - ты всю конструкцию аэроплана должен от и до знать.
- Дядь Паша, ну выучил я все нужное, пошли купаться - жарко же. Командир сегодня вряд ли уже куда полетит, а если все-таки надо будет - его Серега выпустит. Машина-то готова.
- Не Серега, а младший сержант технической службы Синицын. И ты, екось-мокось, не вздумай меня дядькой при других прозывать. Только по званию. Здесь воинская часть РККА, а не дома у ма... - он вдруг осекся, замолчал, тяжело вздохнул и начал вставать с положенных на бок козелков. Выпрямился, потянулся, хрустя суставами, и гаркнул во весь голос: - Серый!
Из-под правого крыла Яка, с уложенных в тенечке чехлов, с некоторой задержкой показалась рыжая лохматая голова нашего оружейника. Покрутилась в разные стороны и нацелилась заспанной рожей на Елизарыча:
- Ну, чего?
- Я те дам, чего! Ты как к Красному командиру обращаешься? - нашел, на ком спустить недовольство Кривонос, наглядно подтверждая возможные карательные меры демонстрацией своего внушительного кулака.
Серега очумело вскочил, стукнулся башкой о плоскость - звук то ли от фанерной обшивки, то ли от отсутствия мозгов был гулкий - выбрался из-под крыла и стал напяливать пилотку, чтобы отдать честь. Форменный головной убор оказался криво нахлобучен звездочкой назад.
- И эх, - отмахнулся от рапорта наш техник, глядя на это безобразие, - остаешься при боевой машине за старшего. Ежели что, екось-мокось, - и он вновь показал свою ладонь, сжатую в нечто округло-тяжелое.
Вода в небольшом озере оказалась теплой, но все равно освежала. Я с удовольствием сгонял до другого берега саженками, а обратно возвращался уже не торопясь на спине, поглядывая, как Елизарыч плещется на мелководье - плавать в свои сорок три он так и не научился.
Потом, простернув трусы с носками, долго валялся на зеленой траве, наблюдая, как легкий ветерок качает мое и воентехника второго ранга сохнущее нижнее белье на ветке дерева.
