За ужином начпрод сам поставил на наш стол графинчик с несколько большим, чем обычно, количеством водки - фронтовые сто грамм и добавка в мою честь. Это он зря - все равно больше полтинника пить не буду. Тощий слишком, развезет - только-только шестьдесят килограммов набрал. Ничего, остальные мотористы и оружейники из нашей эскадрильи все до капельки оприходуют. А вот против явно завышенной порции гуляша, в которой сегодня мясо заметно преобладало над картошкой, предупредительно поставленной передо мной полненькой Светкой, возражать ни в коем случае не стал. Наоборот - приветливо улыбнулся пухляшке из БАО, хотя она совершенно не в моем вкусе. Но, надо признать, размеры того, что буквально выпячивается из гтмнастерки, все-таки впечатляют...
В штаб армии полетели с майором Коноваленко на "Утке". Простенькая машинка оказалась, этот УТ-2. Ворочал ручкой и педалями, соответственно, я. Дядя Витя только контролировал. Честно говоря, основное удовольствие в этот день получил именно от управления маленьким монопланом с двумя открытыми кабинами. Не очень резвенький - свыше двухсот камэ еле-еле набирает - он позволяет крутить любые фигуры пилотажа. Чем я тут же с согласия комполка и воспользовался. Бочка, боевой разворот, даже перевернутый полет в течение аж почти десятка секунд опробовал - пока мотор сбоить не начал. Карбюратор здесь с поплавковой камерой, а не игольчатый, как на боевых машинах. Но все равно здорово! Кое что я уже выполнял на У-2 и учебном Як-7УТИ с папой. Те же правильные виражи с глубоким креном. Но никак не в такой степени. Немного отвел душу. А то часами сижу в кабине нашей "чертовой дюжины", с закрытыми глазами шурую ручкой и педалями, представляя, как выполняю различные эволюции, но это же совсем не то. А тут пусть и маленький, безоружный, но настоящий самолет в небе мне подчиняется. Не столько даже подчиняется, а становится продолжением рук и ног. Как будто сам обрел крылья и нырнул на них глубоко в небо...
- Удивил! - признался майор, когда мы сели на маленьком поле у штаба. - Ты ведь на нем первый раз летел и сходу почувствовал. Не каждому дано. И ориентируешься на местности совсем неплохо. Без единой подсказки на точку посадки вывел. У нас в полку не все молодые летчики так сумеют, а ты с первого раза.
Ну не буду же я дяде Вите говорить, что изучил по его полетной карте весь район на расстоянии трехсот километров от нашего аэродрома. Дальность полета Як-1 вдвое с мелочью больше, но реальный боевой радиус эти три сотни никак не превышают. Редко когда за полтораста камэ на задания наших пилотов посылают - в случае долгой схватки с истребителями противника бензина до своего аэродрома может не хватить.
Комбинезоны оставили в Утке и пошли при полном параде - майор сегодня даже синие галифе одел и парадную гимнастерку с "вороной" и шевронами. А вот мне пришлось летную пилотку с голубым кантом снять - только начиная с младшего лейтенанта такие положены. Хорошо, у предусмотрительного командира с собой обычная цвета хаки нашлась. В актовом зале школы, где сейчас размещался штаб армии, уже собралось человек тридцать награждаемых. В углу на табуретке устроился хиленький красноармеец с аккордеоном. Ждали долго, но наконец-то нас выстроили в две шеренги по росту, скомандовали "Смирно" и через распахнутую двустворчатую дверь на сцену прошествовала толпа во главе с целым дивизионным комиссаром - толстенный такой дяденька. Большой начальник - буквально на днях решением Политбюро ЦК ВКП(б) в Красной армии опять ввели, точнее - восстановили, институт военных комиссаров. Нынче у них такие же права, как у Красных командиров с соответствующим рангом, если не больше.
Потом был гимн Советского Союза - аккордеонист играл Интернационал откровенно паршиво - длинная якобы воодушевляющая речь дивкомиссара, которую он пробубнил себе под нос, и наконец-то пришло время вручения наград. Что удивило - меня вызвали первым. Старательно отмахивая руками и вытягивая носки сапог, протопал на трибуну, как-то умудрившись не споткнуться на трех ступеньках лестницы. Поздравлял - три раза тьфу через левое плечо - наш командующий армией. Толстяк так и остался сидеть за столом, накрытым пурпурным кумачом, изображая надутую важность. А вот у генерала улыбка была теплая и довольная - сразу видно, что искренне рад за меня. Протянул красную коробочку с толстенной кожаной папкой, потряс руку и, после короткого громкого объявления, за что я награжден, тихо напутствовал:
- Воюй парень! И... спасибо тебе.
Я вначале охренел от его благодарности, но потом все-таки взял себя в руки - ответно отдал честь, четко повернулся кругом через левое плечо, не убирая выпрямленную ладонь от виска, приставил ногу и гаркнул:
- Служу! Советскому! Союзу!
