Поставили на ноги, и новый комиссар принялся разоряться. Как я понял, он решил митинг организовать по поводу появления в полку, как он выкрикнул "первого орденоносца". Народ немедленно в возмущении зашумел, а начальник штаба майор Гольдштейн вежливо так, за локоток этого придурка в сторону оттащил и весьма обходительно - громко были слышны только матерные выражения - объяснил, что по прибытию на новое место службы не мешало бы для начала поинтересоваться историей нашей воинской части. Ведь формировал полк с нуля подполковник Воскобойников, а у него и "Красная звезда" была, и "Орден Ленина" за Испанию. Инцидент, как потом выразился дядя Витя, замяли - не было ни у кого желания портить всем настроение из-за идиота - построение и митинг были благополучно сорваны. А мне, наконец-то, позволили избавиться от комбинезона. А то рукава по земле волочатся, чуть не е... не грохнулся, наступив на один. Был утащен в большую хату, где квартировал техсостав нашей эскадрильи. Орден был аккуратно свинчен и прошелся по рукам.
- Вещь, екось-мокось! - уважительно заявил Елизарыч, а затем, вняв моей проникновенной просьбе, лично надфилем затупил острый винт. Еще и маленькую гаечку с такой же резьбой где-то нашел, чтобы основную плоскую надежно законтрить. На ужине я был посажен за стол командования полка, где и отведал этой гадости, пахнущей клопами, под названием "коньяк". И чего им так восхищаются? Только голова потом болела...
На следующий день оккупировал штатную лежанку младшего сержанта Синицына - чехлы под крылом нашей "чертовой дюжины" - и долго "давил массу", мучаясь головной болью, пока не заснул. Пришел в себя от яростного спора шепотом между Серым и воентехником второго ранга Кривоносом. Оружейник в очередной раз восхищался моим "Красным знаменем", а Елизарыч его жизни учил:
- Дурак ты, Серега. Орден Колька, конечно, заслужил, тут разговору нет. Но вот выбивал его бывший комиссар никак не для парня. О себе любимом заботился. Надо же ему было показать, что в полку, несмотря на бардак при бегстве от немцев и оставленные противнику новейшие самолеты, все обстоит более-менее нормально. Вот и схватился за эти два сбитых мальцом юнкерса, подтвержденных притом пехотой, как за манну небесную. Наш-то Як, на котором Колька их сдуру завалил, за полком записан. А командовал на тот момент комиссар. Въезжаешь?
Я их сдуру завалил? Попытался вжаться в чехлы еще глубже - упаси, заметят, что проснулся и все слышал! А ведь прав дядя Паша на все сто. Проиграл в голове свою нечаянную сшибку с германскими бомберами и согласился со старым опытным техником. Повезло, что от солнца шел, и кресты на них увидел раньше, чем немцы красные звезды на Яке разглядели. Прислушался, что еще Елизарыч там вещает.
- А настоящий подвиг на войне - это дурные приказы большого начальства выполнять, как тот же Федосей. Штабные в сухопутных армиях, которым наша дивизия подчиняется, в авиации ни уха, ни рыла, а все туда же - командуют.
Сержанта Захарова ранили на той неделе день во время штурмовки. И какой дурак догадался на обработку переднего края противника Яки посылать? Ладно "Чайки" или "Ишаки" - у них большая морда из-за мотора воздушного охлаждения звездой получше иной брони служить может. А у Яка нос длинный, но в сечении заметно меньше. Вот Федосея Захарова и ранило винтовочной пулей в левую руку. До нашего аэродрома он всего-то пяток километров не дотянул, на "брюхо" в чистом поле сел. Пока сообщили, пока машина по буеракам доехала, сержант кровью истек. Военврач третьего ранга Савушкин потом сказал, что ранение не очень опасное - пуля навылет прошла, задев какую-то там вену или артерию. Если бы вовремя зашить или до операции хотя бы жгут наложить...
