— НЕ ВЕРЮ! — Взревел я, мгновенно вскочил на ноги и оказался возле него, держа его предплечье между своими пальцами. — Мне хватит силы раздробить кости на твоей руке, сука, говори правду!
— Как ты не поймешь, придурок, все в этом мире давно завязано на деньгах! Нет никаких идеалов, нет чести и совести! Только юдди, юдди! — Я вижу, как округляются его глаза, как брыжжет слюна. Как он паникует, и какую боль испытывает. А я сдавливаю все сильнее.
— Нихрена это не так! Это твой, паскуда, прогнивший мир, не все люди живут в нем! — Под моими пальцами его кости начинают гулять, выискивая слабое место, чтобы лопнуть.
— Только таким как ты дана возможность что-то сделать с этим! А-а-а, больно!
Я вспомнил слова Хаулла. Борьба за Абсолют, а что дальше? Исполнение заветного желания? Ради этого все эти жертвы?
— Неужели ты не мог иначе? Смог только прирезать ее, как паршивую овцу, и тело в шредер? — Со скорбью и болью произношу это я и слегка ослабляю хватку. Не хватало еще, чтобы этот говнюк потерял сознание.
— Не… мог… — Он почувствовал облегчение, а потому стал говорить менее экспрессивно, и даже опустил голову. — Иначе я бы стал жертвой вместо нее.
— Как же ты жалок… — Оттолкнув его, я отступил на пару шагов назад. Было физически противно находится рядом с этим червем.
— Ха-ха, конечно! Тебе легко сказать, но ты дальше собственного носа нихрена не видишь! Ослепленный жаждой мести, ты просто перебил кучу ребят, которые тоже о чем-то мечтали, у них были семьи! — Он потирал здоровой рукой то место, которое я сдавливал, и на его лице читалась гримаса отчаяния.
— Мне надоели твои нравоучения. Ты разыграл самую фиговую карту, что у тебя была. Решил надавить на жалость. — Я вскинул большой палец себе за спину, показывая на будку-серверную на втором этаже. — Я там пошуршал. Закончу здесь, посещу и другие точки. Потом пройдусь по твоей семейке и деловым партнерам. Втопчу в асфальт Триаду и их топов. Кто там еще останется?
— И что, к Юльке тоже наведаешься? Она ведь моя кровь. — Как бы невзначай сказал он то, что станет его приговором. Я совру, если скажу, что намеревался его отпустить или договориться, он так или иначе должен стать трупом. Но теперь, сказав это, я прикончу его во что бы то ни стало. Самым изощренным способом.
— Я не поддамся на эту провокацию. Ты надеешься, что я взбешусь и убью тебя быстро. Ты ошибаешься. — Я отвернулся от него, убрал кинжалы в ножны на поясе, размял шею.
[Текущее здоровье: 988/2486.]
Моя полоска здоровья рухнула в тот же миг, как прозвучал выстрел. Я глянул на дырку в своем животе, из которой толчками выливалась на пол кровь. Оборачиваюсь через плечо и вижу Бертрама, держащего ствол дрожащими руками. В глазах страх, паника, облегчение. Такой фейерверк эмоций на таком уродском лице. Я затыкаю рану ладонью, второй рукой лезу в инвентарь и вынимаю из него очередную склянку с ярко-красной жидкостью, и опрокидываю ее в себя. Отбрасываю стекло в сторону, утираю губы тыльной стороной ладони.
— Как ты это сделал… — Все его эмоции были мгновенно стерты, осталась лишь одна. Шок. Прозвучал еще один выстрел, но он уже ушел в молоко. Мой пространственный скачок теперь сработал как надо.
— Что, думал, пальнешь мне в спину и поделом мне? Ну да, почти все так. Только никому из твоих несомненно добрых семейных ребят это не помогло. А тебе стоило бы целиться мне в голову.
Рывок, и я за его спиной. Начинаю думать, почему не сработало исчезновение в подпространстве так же, как это происходило ранее, без моего ведома? Может, потому что не ожидал? Или силы иссякают? Возможны оба варианта, и оба мне не нравятся.
Бью его ногой под колено, подхватываю его руки и завожу за спину, упираясь своим коленом в его спину.
— Нет, нет, что ты делаешь! — Орет он и пытается заглянуть через плечо, но угол не тот, не выворачивается так шея у человека. По крайней мере у живого.
Я взвожу руки вверх все сильнее, будто заряжаю рогатку. Он, в общем-то, сейчас очень на нее похож.
— А-а-а-а, нет, пожалуйста, больно! БОЛЬНО!
Еще выше. Хрусть, хрусть.
— А-А-А-А! — Уже просто не останавливаясь орет Бертрам. Я выломал ему оба плечевых сустава. Он упал вперед, мордой на бетон. Руки макаронинами шлепнулись следом. Так и застыл, раком, пуская слюни на пол.
Я вынимаю подобранный ранее коммуникатор, делаю фотографию, затем еще одну, с ракурса поближе. По памяти вбиваю телефон Юли и отсылаю кадры ей. Комм сжимаю в руке, разрываю его в мелкую труху вихрем.
— Помогите… Пожалуйста… Прошу, пощади… — Он надрывно дышит, не шевелится. В глазах лопнули все капилляры, смотрит в пространство, даже не моргая.
Вновь открываю системный интерфейс. Где-то у меня была веревка. Да, вот она. Из комплекта исследователя подземелий, что я покупал для вылазки в Дипфордж. Хоть тут пригодится. Пинаю его в бок, чтобы разогнулся, он кряхтит, стонет, ноет. Обвязываю его ноги в кожаных туфлях веревкой, и прежде, чем потащить, задаю вопрос.
— Ты вызвал подмогу?
— Вы…выз…вызвал… кха… — Едва дыша, отвечает он.
— Скоро прибудут?
— Уже… дол…должны были…
