Пройдясь по помещению, я таким образом вскрыл каждую клетку. Взглянул в глаза каждого, кто тут сидел.
— Убирайтесь отсюда, — говорю я, оглядывая тех, кто в силах выползти. Остальным помогали те, кто поживее. — Все. Прямо сейчас. Бегите, пока можете.
Они смотрят на меня, как на сумасшедшего. Они недалеки от истины. И начинают двигаться. Кто-то ползет, кто-то ковыляет, поддерживая друг друга. Одна женщина, с кожей такой серой, как будто сделана из пепла, тянет ко мне свои руки и шепчет, раз за разом, слова благодарности. Я не отвечаю.
Сходил, лять, удовлетворить любопытство. А ведь я просто стер это знание из своей памяти. Мэй рассказывала о том, как ее держали живьем. Возможно, здесь же…
Когда последний из живых мертвецов доковылял до верху, я указал им путь, куда идти. Дальше сами, то, что мог, я сделал.
Вопреки ожиданиям, никто меня не поджидал. Не стало ли так, что переломанного Бертрама тут просто бросили? Я скурил еще пару сигарет в ожидании под стоны постепенно регенерирующего ублюдка, и мне это порядком надоело. Оттащив тварь за веревку к коридору, куда последовали, спасаясь, пленники, я на мгновение остановился. Вынул новоприобретенную игрушку из инвентаря и прицелился в бочку, единственную, оставшуюся в моем поле зрения. Усилив выстрел вихрем, я устроит тут локальный филиал ада. Уши заложило мощнейшим взрывом, а я поспешил ретироваться, волоча за собой безвольный куль, который подбородком елозил по бетону, собирая на свой дорогущий костюм кровь своих подручных.
Взрывы раздавались еще долго, а разгоревшийся пожар, усиленный энергией ветра от моей способности, быстро захватывал языками пламени хлам, который тут был повсеместно. Кем бы я себя ощущал, если бы впоследствии, подорвав это место, узнал, что собственноручно под завалами похоронил кучу пленных? Наверное таким же уродом, как и Бертрам. Но и героем я себя сейчас не ощущал. Чувствовал лишь неприятную, сосущую под ложечкой пустоту. Даже странно, куда они пойдут, чем займутся теперь эти неприкаянные, увидевшие слишком много для жизни одного простого человека.
Мой песик на поводке только жалобно ныл, но ничего не пытался говорить. Смирился, похоже. Или боль настолько сильна, что он изо всех сил крошит себе зубы, стараясь ее побороть. Зелье-то не обезболивает, только затягивает раны. И для сращивания костей его вряд ли хватит, по крайней мере произойдет это не быстро. Пройдя весь маршрут, каким я добрался до складов, я вышел на улицу и выволок за собой и Бертрама.
Задерживаться тут больше нельзя, пожар почти охватил все здание. Я привязываю к фаркопу второй конец веревки, быстро сажусь за руль. Прокатимся, ублюдок?
И как только я касаюсь педали ногой, чтобы тронуться, слышу оглушительный рев внутри собственной черепной коробки.
[ОСТАНОВИСЬ, МАЙКЛ! Ты повторяешь судьбу предыдущего Абсолюта!]
Шум в ушах заглушает все прочие звуки. Глаза закрыты, в лоб что-то упирается. Кажется, руль… Сволочь, ты бы хоть предупреждал, что будешь так орать. Слышишь меня, Хаулл?
Когда перед глазами всплывают подобные уведомления, оформленные под систему, я обычно ничего не слышу, кроме характерного переливчатого звона нового поступившего сообщения. Но сейчас, как телесуфлер наоборот, я услышал прочитанное, и это было болезненно.
Как интересно получается. Здание по правую руку от меня полыхает, к фаркопу привязан человек, извивающийся, как глист, чтобы высвободиться. А машины едут мимо, и каждый взгляд, который я ловлю на встречке, стремится спрятаться. Сделать вид, что его это не касается. Вот так мы к этому и пришли, к всеобщему пофигизму. То, о чем толковал этот ублюдок, прикованный к моей машине.
Я не спешил трогаться, потому что меня действительно беспокоит увиденное и услышанное. Учитывая, что я не сомневаюсь в том, кто автор послания, я все же напряжен — от чего меня пытаются предостеречь? Что за судьба такая у предыдущего Абсолюта? И он был вообще? Полагаю, надо сделать небольшую паузу в своей вендетте и наведаться на мусорку. В логово моего дражайшего друга и наставника.
Сколько времени я провел в помутнении сказать сложно, я его не отслеживал. Но точно какое-то время, пусть и небольшое. Пришлось хлопнуть себя по щекам, сфокусировать зрение. Мысли путаются, лезут одна за другой, и ни одну не удается довести до логического завершения.
Вытаскиваю последнюю сигарету, чиркаю зажигалкой. Вспыхнувшее пламя, на миг осветившее мое лицо в зеркале заднего вида, заставляет меня дрогнуть. Я сейчас выгляжу так же, как тогда выглядел Альфа, в день прихода Хаулла на нашу базу. Черные вены, перекрашенные в бурый белки глаз, впалые щеки. Глаза усталые, но полные мрачной решимости. Тишина давит на уши.
Крик в черепе про предыдущего абсолюта не дает покоя.
[Текущее здоровье: 1450/2486.]
