– Ну если так, тогда вам будет совсем нетрудно согласиться на ношение этих вот браслетов. – Торговец кивнул Аристарху Великому, появившемуся в дверях минутой раньше, и тот подал парочку совсем непритязательных на первый взгляд украшений. – Точно такие же мы наденем и четверым вашим ближайшим сподвижникам. Уговор их – на вашей совести, потому что надевать следует добровольно. При этом все остаются живы, мы продолжаем оговаривать аспекты нашего союза, а в обозримом будущем, когда волнения среди народа улягутся, а союзный договор будет торжественно подписан, я снимаю наши подарки.
Глядя с опасением на незнакомый поблескивающий металл, Леда спросила:
– Зачем они нужны?
– Называются «браслеты Запрета». Когда они на запястьях, носитель не может совершить самое простое магическое действо.
– Никогда! – воскликнула пленница, грозно сверкая глазами.
Дмитрий на это среагировал совершенно спокойно, словно предвидел заранее, и стал рассуждать:
– Ну и где обещанное покаяние? Где так пафосно недавно провозглашенное смирение? Неужели так трудно побыть некоторое время без возможности использовать свой дар? И при этом спасти от страшной казни не только себя, но и всех своих соратников! Тем более, если они и в самом деле не виноваты.
Владычица застонала от раздирающих ее противоречий:
– Но как?! Как я смогу жить без привычной силы? Это ведь хуже смерти!
– Обман! Например, я гораздо сильней во всех сферах, но без раздумий лишусь своих сил ради спасения моей любимой или близких друзей. Так что, какой будет твой выбор?
Минута прошла в тяжелом ожидании, и только потом вздрагивающие губы выплеснули из себя слова:
– Я согласна.
Проснувшись и свесив ноги с гигантской кровати, Хотрис ощутил в себе уже не просто звериный голод, а раскаленный, пылающий очаг, который стал прожигать стенки желудка и вскоре вывалится наружу. В противовес этому обе ноги чувствовались словно чужие, и после внимательного осмотра стало понятно, что полученные когтями шакалов раны изрядно припухли.
Укоряя себя за ротозейство и запоздало сожалея, что не промыл раны еще при первом посещении ванны, Хотрис устремился туда со всей поспешностью. Причем с помощью перемычки кресла он теперь легко провернул декоративную накладку и с одного удара плечом опрокинул обломки злосчастной двери.
– Ну вот, как все просто, – бормотал он, открывая краны и быстро разматывая свои импровизированные бинты. – А я столько времени потратил! Баран, и тот бы дурной башкой биться в стену не стал, а легко бы додумался ручку поискать.
Раны выглядели неважно: царапины распухли и странно покраснели. Касания к ним вместо боли вызывали какое-то неприятное жжение. А ведь ни лекарств, ни даже запасных бинтов под рукой нет. Разве что жалкие остатки одного рукава, которые после тщательного промыва тела юноша наложил непосредственно на рану и замотал прежними обрывками. После чего грустные мысли так и закрутились в сознании: «Чего мне стоило прихватить хоть одну маленькую баночку лечебной мази в лаборатории Азарова! Тем более что наставник, руководящий изготовлением целебного средства, так и хвастался уникальными его лечебными особенностями. Мол, Купидон лекарство только самым богатым продает, и за очень большие деньги».
В самом деле, стащи парень тогда хоть одну баночку магической панацеи, сейчас бы и горя не знал. Весила она совсем ничего, да и украсть было легко: по той лаборатории маг его проводил несколько раз. То картинки со здешними хищниками показывал, то кресло возвращения демонстрировал. Причем хоть кресло и гудело, вибрировало, все время оставаясь включенным, помощник Азарова обучал Хотриса правильно сжаться при возвращении и цепко держаться за дуги на подлокотниках, не забывая часто повторять:
– Кресло находится здесь, но это не значит, что ты сразу в нем окажешься. Тебя еще несколько раз потрясет, а то и швырнет из стороны в сторону в самом подпространстве. Именно поэтому рекомендуется сразу, как только провалишься в омут перехода, ухватиться крепко за эти дуги. Именно они находятся не только ЗДЕСЬ, но и ТАМ. И чем быстрей ты за них ухватишься, тем быстрей и безболезненней очутишься в кресле.
Сейчас Хотрис сожалел страшно:
– Не кресло надо было рассматривать, а баночку с чудодейственной мазью хоть одну прихватить! Тетеря безмозглая!
Но чего уже себя укорять, упущенного не вернешь. Только и оставалось надеяться, что раны просто временно припухли, а дальше дело пойдет на поправку. Тем более что вновь резко напомнил о себе больной желудок, напрочь отметая ненужные размышления, кроме одного: «На охоту! Иначе поросята сдуру выскочат наружу и… мне придется охотиться на петухов-переростков. А там роль охотника может и не мне достаться».
