Её ошибка в том, что она стала бросать в меня камешки, хохотать и падать на меня сверху.
Если лучшим способом добиться благосклонности президента станет порядочность – она войдёт в моду.
Мужчины-чиновники и женщины-чиновницы.
Одинаковые фигуры, лица, речи, дыхание, тосты, доклады – только там, внизу, в ногах – незначительная разница.
О чём они жалеют до сих пор.
Ребёнок рассказывает:
– У нас две новые воспитательницы.
Задают нам загадки хорошие.
Кто правильно ответит, тому дают жетон.
Кто наберёт больше всех жетонов, тому – премию.
– Какую?
– Баксы дают.
– А где ж они берут?
– Да, путанят потихоньку.
Он был таким бабником!
Старые девочки его помнят.
Эта ложь вызывает доверие.
Комплименты в пьяном виде – это восторг от выпитого, а не от увиденного.
Благородное отношение к женщине осталось только в бальных танцах.
Вопрос журналиста:
– Скажите, как вы, как еврей, относитесь к жизни татар в России?
– Это почта? Мы утром телеграмму у вас посылали – такую большую.
Там переправьте, пожалуйста, «поздравляю» на «проклинаю».
А дальше всё то же самое…
С юбилеем, с праздником, с повышением.
Спасибо!
Вначале номера телефонов вытесняли мысли.
Потом мысли вытеснили телефоны.
Возраст.
Нет, ты пойдёшь и выступишь.
Нет, ты пойдёшь и дашь концерт.
Нет, ты рассмешишь публику.
А я сказала – рассмешишь!
А я сказала – рассмешишь!
А я сказала – рассмешишь!!!
Я кому сказала!
Я кому сказала!!
Ну-ка, подойди ко мне.
Я кому сказала – подойди…
Так вот, слушай внимательно.
Ты сейчас же перестанешь плакать, перестанешь капризничать, умоешься. Наденешь синий костюм, белую сорочку, бабочку, возьмёшь портфель и пойдёшь к чёртовой матери в Зал Чайковского.
И будешь стоять на сцене два с половиной часа с антрактом, и будешь читать всё-всё, что написал этим летом… Ты слышишь меня?!
И только попробуй не рассмешить!..
Нет! Нет! Развеселить – это одно, а рассмешить – это другое.
И не торгуйся со мной.
И запомни – провалишься, значит, так и будет…
Придёшь домой, я тебе дам валерьянки…
И не считать себя хуже других! Ты слышишь?
И не тычь мне в глаза диплом инженера…
Плевала я на этот диплом.
Смеши, подонок!
Смеши, мерзавец!
Сколько лет ты отравил всем: «Я не могу! Я не могу».
Пошёл на сцену!
И пока они не рассмеются, стой насмерть.
Не смей бежать за кулисы, убожество.
Пусть плюются, пусть свистят – стой обгаженный, пока не рассмеются.
Потом поклонись и уйди с достоинством.
Дома будешь рыдать…
Мало я этих слёз видела?!
Мало нахлебалась твоих рыданий?!
Всю эту проклятую жизнь с тобой вбивала тебе в голову: ты талантлив!
– Нет, я бездарен.
Значит, другие ещё бездарнее. Вон на сцену!
Пошёл на выход, тащи свою проклятую неуверенность и ставь перед теми, кто за свои деньги пришёл это увидеть…
Покажи им, чего ты стоишь на самом деле.
А если вернёшься домой…
А если ты ещё застанешь меня…
И если я ещё буду способна выслушать твои судороги – значит, мне действительно некуда идти…
А теперь пошёл вон на свой концерт!
Три «Е»:
единодушие,
единомыслие,
единовластие.
Тебе признавались в первой любви в первый раз, а в последней любви в первый раз не признавались.
Я лично своим советам не следую.
Политика обращена к народу.
Искусство – к каждому.
Конечно, хотелось бы, чтобы дела и благородные принципы действовали благодаря своей очевидности.
Но так почти не бывает.
Только в силу выгоды для каждого.
– Вы помойте эти рамы, розетки, вам не будет скучно.
Потом закрутите эти винты, вы развлечётесь.
Я вам скажу по секрету: мы в понедельник придём не в девять, а в одиннадцать.
У моей жены день рождения.
Я вам скажу, кому нужен ремонт.
Ремонт нужен для женщины.
Это она смотрит в потолок.
Ремонт делаем по формуле 2П4С – пол, потолок, четыре стены.
Так… Так… Я, когда работаю, я говорю… Иначе я отказываюсь…
Вы болеете?
Человеку, когда нельзя болеть, так он не болеет.
Я работал у женщины. Она развелась.
И тянет ребёнка одна.
Так она не болеет. И ребёнок не болеет. Им некогда.
А эти двое – я вам скажу, – они так пристально смотрят друг другу в глаза, что, если один отвернётся, другой ему тут же изменяет.
Я вам скажу: я бы хотел жить в Казахстане и целовать на скаку девочек.
Но я уже располнел, меня лошадь не выдержит, только жена.
Я работал в одной квартире.
Она – чужая жена.
Он – чужой муж.
У них шифр был.
Он набирает номер.
Там поднимают трубку.
Здесь молчат.
В ответ на молчание – там начинают говорить.
Такой у них был шифр.
И тут кто-то набрал номер и молчал.
Чужой муж начал рассказывать, открыл всю душу, все несчастья и всякие интимные места с ночными именами.
И в конце разговора ему в ответ:
– Ха-ха.
Вы не поверите, ему вызывали «Скорую помощь».
Я одному делал косметический ремонт в доме на снос.
Так всех выселили.
Так он там жил.
Я ему побелил, покрасил.
Так его не поймали, а меня поймали.
Ну, я с вёдрами, щётками стал ходить в сносящийся дом.
Люди решили – вводят в эксплуатацию.
Дайте сегодняшнюю газету.
Я сгораю от нетерпения.
Нет, ничего интересного.
Не беспокойтесь.
Я могу работать во время разговора.
Моя жена бросает всё и говорит.
У неё горит всё.
