Так как тащить с собой все барахло не имело смысла, да и Лин бы его не потянул, то старое железо (которое Тени и демон в голос сказали, что никому не отдадут даже под страхом смерти) пришлось зарывать обратно. Только не так, как это предложил сделать шейри, а с помощью моего Знака и тихой песни на древнем языке эаров, после которой все лишнее оружие (а я взяла-таки себе новую пару отличнейших мечей, которые только и надо было, что слегка подправить) милосердно забрала мать-земля, укрыв почвой, травой и плотным слоем дерна, по которому даже я бы потом не сказала, что там вообще есть какой-то схрон. Разумеется, железо мы предварительно обернули в тряпки и обмазали соком какой-то местной лианы, похожим на пальмовое масло, и теперь были совершенно уверены, что если даже вернемся сюда через пару лет, оно останется в целости и сохранности. И в этом, конечно же, имелся еще один несомненный плюс, помимо того, который напрашивался сам собой: ведь мой склад никто, кроме меня, в принципе не отыщет. И никто, соответственно, не сумеет его нагло ограбить. Не говоря уж о том, что соваться к логову «хохотуна» найдется немного дураков. А уж заставить подвластную мне землю его открыть – и подавно. Так что мы могли приехать сюда в любой момент, забрать оружие, доспехи (в конце концов я согласилась, что тащить их к Фаэсу, требуя раздать страждущим, было бы глупо) и спокойно пользоваться. Или отдать кому-нибудь, если приспичит.
Единственное, на чем я настояла, кроме возвращения перстней, это отдать гильдии с ними не десятую часть, а половину золота. Потому что мы в скором времени намеревались добыть еще, а оставшихся монет с лихвой хватило бы, чтобы нам шестерым безбедно существовать в собственном дворце ближайшие пару-тройку лет. И жадничать тут было просто стыдно.
Когда же страсти улеглись, а захоронка оказалась надежно спрятана, я оглядела растревоженную поляну, поморщилась от затаившейся в висках боли и со вздохом тронула Лина: ну что, поехали? Все возможное мы здесь уже сделали.
На воротах Нора нас встретили гробовым молчанием. Хорошо хоть, задерживать не стали, так что мы, не заморачиваясь на этих странностях, просто проехали мимо.
Железо сбросили дома… в смысле – в трактире, где нас встретила такая же мертвая тишина и отвисшие челюсти хозяев. Я снова не обратила внимания – башка трещала, как халтурно построенный дом во время армянского землетрясения. Виск
В гильдийный дом мы явились далеко после полудня. Налегке, потому что взяли немного, и ненадолго – только чтобы сдать добычу и уточнить кое-какие мелочи. Но двор на удивление оказался почти пуст – на нем не было никого, кроме незнакомого рейзера, с тоскливым видом подпирающего собой крыльцо. Видимо, в рейдах народ. Вернутся, дай бог, к вечеру.
Надеюсь, повторения вчерашней сцены с незнакомцем не будет?
Хвала Аллару, обошлось: едва мы с Лином зашли за ворота, как откуда-то из угла метнулась серая молния. Сиганула в гигантском прыжке, восторженно взвизгнула и с силой прижалась к моим ногам, неистово навиливая пушистым хвостом и всем видом выражая безумный восторг.
– Да ты что, барбос? – удивилась я, машинально успокаивая собаку. – Вчера ж только виделись? Или ты решил, что мы, раз не пришли, сгинули?
Пес поднял умную голову и выразительно на меня посмотрел.
– Не дождетесь, – с усмешкой повторила я, потрепав длинные уши. – Веди давай к хозяину. Небось, тоже нас уже похоронил?
Незнакомый рейзер без единого возражения отошел в сторону, пропуская меня в дом. Не возмутился, что я опять без очереди, но очень внимательно оглядел. Сперва меня. Потом Лина. Затем – тяжелый, подозрительно позвякивающий мешок на моем плече.
Я извиняюще развела руками (мол, что поделаешь, служба) и вошла, радуясь, что волочь увесистый котуль недалеко. Собаке нести не дала, хотя пес порывался перехватить мешок зубастой пастью. Мало ли – выронит? Как я потом это добро собирать буду?
Одно плохо – у Фаэса оказались посетители. Причем не один, насколько я могла судить по мелькающим в дверной щелке силуэтам. Но сидеть в приемной было неохота – пусто тут, скучно и грустно. Интересно, что будет, если я нагло вломлюсь и с ходу заявлю, что имею право?
Пес как мысли мои услышал – не дожидаясь команды, решительно двинулся вперед и уверенно пихнул носом дверь, вынудив ее открыться и выставив скромно обставленную комнату на всеобщее обозрение.
