Хварды, не сговариваясь, выхватили оружие и заняли оборонительную позицию, отодвинув меня за широкие спины. Причем так быстро и слаженно, будто давно ходили в одной команде. Одновременно с этим каждый из них дернул завязку у себя на вороте, чтобы при необходимости без помех перекинуться. А потом хищно прищурили глаза и шумно втянули ноздрями воздух.
Скоро в недрах Харона действительно послышался какой-то шум. Сперва неясный, который мне с моим слабым человеческим слухом было сложно уловить. Но потом я тоже начала различать быстро приближающийся хруст, чье-то тяжелое дыхание и визгливые вскрики сразу на несколько десятков голосов, сопровождающие приближение неизвестной Твари. Еще через пару минут из леса донеслось свирепое шипение, приглушенное треском рычание, в котором я не смогла узнать ни один из известных мне видов нежити. Наконец шум стал хорошо различимым, все больше напоминая звуки отчаянной борьбы. А потом на дорогу, выворотив с мясом ближайшие деревья, с разбегу выметнулось что-то огромное, черное, как уголь, горбатое, вопящее сразу на несколько голосов и бешено вертящееся вокруг свой оси.
Лин инстинктивно отшатнулся, когда воющий и яростно орущий клубок качнулся в нашу сторону. Оборотни, вздрогнув от неожиданности, слаженно пригнулись, готовые защищать меня даже от этого чудовища. А я замерла от изумления, потому что вопреки ожиданиям не только не испугалась, но еще и сообразила: чудовище не было нежитью! На него не отреагировал перстень! И ладошка моя смущенно промолчала! К тому же оно совершенно не боялось света! А когда истошно воющие, некрасивые «горбы» на его спине, испустив испуганный вопль, начали с шелестом отваливаться в сторону, я полностью уверилась, что не ошиблась. Хотя, конечно, не думала, что в Хароне до сих пор остался кто-то живой.
Когда солнце испепелило прицепившихся к существу Тварей, оказавшихся не кем иным, как удивительно крупными гарпиями, зверь бодро встряхнулся и развернул к нам глазастую морду. И я при виде нее поперхнулась: мать моя! Да это же кошка! Угольно-черная, чудовищно большая и ОЧЕНЬ быстрая, но все-таки кошка! Почти как Лин в бытность ведьминым котом! Как тот кот на гербе Фарлиона! Прямо пантера – гибкая, подвижная и поразительно грациозная! Одни глаза чего стоят – раскосые, зеленые, но при этом абсолютно разумные!
Позабыв обо всем нас свете, я замерла от восхищения. В то время как зверюга величиной с трактир господина Берона вдруг шевельнула длинными усами, хищно прищурилась при виде изготовившихся к атаке оборотней, после чего досадливо щелкнула челюстями и фыркнула:
«Прочь, двуногие. Вам не место среди этих лесов. – А потом вдруг пристально посмотрела мне прямо в глаза. – Особенно, когда вместе с вами Ишта. Возвращайтесь домой. Вы и так уже достаточно наследили».
На поляну мы вернулись немедленно: я, Лин, два послушно перекинувшихся оборотня и удивительная кошка, оказавшаяся не только разумной, но еще и не по-звериному мудрой. Она была настолько велика, что превышала демона в холке почти в два раза. Ее мощные лапы могли с легкостью сломать вековую сосну, сильное тело излучало нечеловеческую мощь, а огромная пасть с кинжалами-зубами оказалась так широка, что мне становилось не по себе, когда кошка оборачивалась или случайно приближала ее к моему лицу.
«Фарлионские коты считались хранителями этих мест задолго до того, как здесь поселились первые люди, – тихонько шепнул Лин, когда первый шок прошел. – Кажется, они жили здесь еще тогда, когда сами леса принадлежали эарам, и кое-кто считает, что это именно эары создали их такими большими».
«Мы называем себя лейо, демон, – внезапно повернулась кошка, недобро прищурив глаза. – Но не тебе упоминать наши имена вслух. Такие, как ты, уничтожили наш дом. И послужили причиной того, что Долина теперь заселена нежитью. Имей в виду: если бы не Ишта, я бы уничтожила тебя немедленно».
– Не тронь его, – тут же нахмурилась я, коснувшись заворчавшего шейри Знаком и заставив его отпечаток проявиться на лбу Лина. – Демон мой. Целиком и полностью.
«Вижу, – неохотно отступила кошка. – Только это его и спасает».
Лин заворчал, но она уже отвернулась и за всю дорогу, пока мы возвращались, больше не проронила ни единого слова. А когда деревья расступились, быстро обежала мои новые владения по кругу, тщательно все обнюхала, изучила и только потом рискнула прилечь, неодобрительно глядя на то, как запыхавшиеся оборотни поспешно перекидываются и, хоронясь за кустами, так же поспешно натягивают одежду.
«Ты ведешь себя слишком дерзко, – наконец хмуро сказала кошка, когда я успокоила возмущенного демона и, скинув шлем, присела неподалеку. – Слишком много шумишь. Привлекла к себе много внимания. И если даже я смогла тебя отыскать, то и Твари очень скоро учуют. Тем более теперь, когда часть Харона приняла тебя как равную».
