От удара его выгнуло, потом сложило пополам, заставив тихо взвыть от мимолетной боли. Потом его тело разом изменилось, мгновенно покрылось мягким рыжим мехом, со страшновато вытягивающегося лица слетела маска, открывая хитрую усатую морду с горящими глазищами. А мгновением спустя с земли поднялся крупный рыжий кот с коротким хвостом и забавными треугольными ушками.
Я улыбнулась.
– Лок, твоя очередь.
– Что?! – отшатнулся от нас Дагон. – Еще и он?!
– Ничего не «еще», – недовольно буркнул хвард, попятившись в ближайшие кусты. – Я, можно сказать, культурный: голым задом перед смертными не щеголяю. А этому все равно. Как привык по лесу зверем бегать, так и сюда норовит пролезть. А я – человек… наполовину. И смущение у меня еще присутствует.
– Давай, смущенный ты наш, – поторопила я оборотня. – Люди ждут. Не то так до вечера не уйдем.
– Ладно, – отозвался слегка огрубевшим голосом хвард. – Только ты это… если что… меня держи: я ж могу и… ну… у-а-у-у…
Я на всякий случай прижала к себе кота. А то кто их, оборотней, знает? Тысячу лет жили как враги и еще тысячу лет проживут, пока кто-то не придет и не пнет под мягкое место. Например, я. Но звери – не люди. Им ничего не разъяснишь и не докажешь. Дескать, это твой родич, а с этим ты вообще несколько месяцев тому спьяну братался. У зверя одно на уме: друг-враг-хозяин. И все. Причем, если миррэ неплохо себя контролировали в любом обличье, то от хвардов можно было всякого ожидать. Вплоть до того, что накинутся на своих же соратников и не остановятся до тех пор, пока не утолят жажду крови. Поэтому хвардов редко куда-нибудь принимают по-настоящему. Поэтому их благоразумно сторонятся и предпочитают, если уже приходится связываться, держать таких союзничков на строгом поводке, через особо заключаемый Договор, подкрепляемой магической печатью. Так что у некогда свободного и независимого хварда появлялся хозяин. За то и презирали хвардов лишенные этого недостатка миррэ. За то и ненавидели хварды своих соседей, искренне считая, что свободу те получили незаслуженно.
Это парни мне рассказали, когда я на досуге занялась выяснением причин их активной нелюбви друг к другу. Рассказали неохотно. Но мне было интересно. И очень важно преодолеть истоки их долгой неприязни, потому что без этого мы не смогли бы находиться с ними рядом. Путем долгих уговоров, разговоров и с помощью их общей пьяной выходки нам в итоге удалось сломить лед отчуждения. Со временем они привыкли, обжились. На пару отправились, пардон, в бордель, когда мы на неделю задержались в Шестой. Было время, когда они, перекинувшись, какое-то время даже терпели друг друга, однако практически всегда, если не было общей угрозы, эти попытки заканчивались самой настоящей грызней.
Вот и сейчас, когда из-за кустов медленно вышел крупный серый волчище с бешено горящими зелеными глазами, мы с Тенями заметно напряглись. Мейр напрягся тоже, но, будучи более сдержанным, все-таки смолчал. Даже когда при виде него у волка опасно дрогнула верхняя губа, а из глотки вырвалось приглушенное рычание.
Плохо то, что хварды в зверином облике держать себя в узде практически не могли. Для них это был высший пилотаж. Вершина самоконтроля. Хотя для вспыльчивого Лока, который сумел на какое-то время прижиться лишь в команде вздорного Илоя, даже эти мгновения тишины были большим достижением. Более того: он явно пытался с собой справиться. Рычал, вздыбливал шерсть, чуть подрагивал от напряжения, буравя хищно прищуренными глазами могучего кота, ничуть не уступающего ему в размерах. Но не двигался. И, наверное, он бы даже сумел успокоиться… наверное, он бы даже вспомнил о своей человеческой половине… если бы кто-то из рейзеров не простонал негромко:
– Идиоты! Да кто ж двоих хвардов берет в один рейд?!
И вот тогда Лок все-таки сорвался. Человеческий голос сработал не хуже детонатора. Хвард взревел, вздыбил шерсть на загривке и, жутко оскалившись, прыгнул.
Я оттолкнула готового рвануться навстречу Мейра, перехватила волка прямо в полете, цапнула его левой рукой за вздыбленную холку, с размаху швырнув на землю.
– Лежать!
Лок взвизгнул и замер, придавленный моим коленом. Глазищи дикие. Пасть оскалена. С губ течет вязкая слюна… ну, прям чудовище. Но это ничего. Это мы не раз проходили и уже выяснили, что нет более безотказного средства против обезумевшего хварда, чем вот такой удар в бок, крепкий тычок сомкнутыми пальцами в шею, похожий на укус волчьих челюстей, и жесткий голос, подтверждающий право хозяина.
– Лежать, тебе сказали! Посмотри на меня! Живо!
Знаку он не мог противиться. Поэтому неохотно, но все-таки оторвал горящий взгляд от оскалившегося миррэ и посмотрел в упор жутковато горящими глазищами.
– Забыл, кто ты? – тихо спросила я, прижимая его Знаком. – Забыл, для чего пришел?
Бешено горящие зрачки зверя дрогнули и начали медленно угасать.
– Смотри на меня, – повторила я, опасаясь потерять контакт. – Смотри внимательно, хвард. Что ты видишь?
Лок заскулил и виновато вильнул хвостом.
– Еще будешь?
Он заскулил громче и заелозил по земле уже всем мохнатым задом.
