"Представьте, что почувствуют голые варвары, когда встретят его в чистом поле", — рассмеялся один из воинов.
"Жаль только, что он создан по подобию двемера, а не по-нашему, — размышлял Каренитхил Бариф. — Варвары будут бояться наших врагов, а не нас".
"Не следовало нам соглашаться на те условия, на которые мы согласились, — сказал еще один, гораздо более агрессивно настроенный воин. — Уже нельзя разве напасть на Стовина?"
"Напасть никогда не поздно, — сказал Бариф. — Но как же их воины в тяжелых доспехах?"
"Кажется, — сказал главный шпион Барифа. — Их солдаты всегда спят на рассвете. Если мы нападем за час до восхода солнца, мы сможем захватить их без сопротивления, они не успеют продрать глаза, не то, что надеть доспехи".
"Если мы схватим их оружейника Джнагго, мы тоже узнаем секреты кузнечного дела, — сказал Бариф. — Да будет так. Мы нападем завтра, за час до рассвета".
Все было решено. Ночью армия каймеров выступила и на рассвете накинулась на лагерь двемеров. Каймеры поставили в первую линию атаки Каймервадиума, но он как будто сломался, стал атаковать войска каймеров. Кроме того, двемеры были все одеты в доспехи, явно уже давно не спали и были готовы к битве. Внезапное нападение не удалось, в результате сражения большинство военачальников каймеров, в том числе и Каренитхил Бариф Зверь, были захвачены в плен.
Гордость не позволяла им спросить, что случилось, но Стовин сказал, что в лагере у каймеров у них был один свой человек, который передал им послание об атаке.
"Кто же этот человек?" — возмутился Бариф.
И тогда Каймервамидиум снял голову. Внутри голема находился Джнагго, оружейник.
"Двемер восьми лет может создать голема, — сказал он, — но лишь величайший воин и оружейник может стать им".
Комментарий издателя:
Это лишь одна история из данного собрания, которую можно отнести к двемерам. Текст сильно отличается от старой версии на альдмерис, но суть сохранена. "Каймервамидиум" может быть двемерским "Нчмартурнидамцем". Это слово несколько раз встречается в чертежах двемерских доспехов и в Анимункули, но что оно значит — неизвестно. Однако очевидно, что это не "Надежда каймеров".
Двемеры, возможно, первые стали пользоваться тяжелыми доспехами. Очень важно обратить внимание на то, как человек, полностью закованный в броню, смог одурачить каймеров в этой истории. Также обратите внимание на реакцию воинов-каймеров. Когда впервые рассказывалась эта история, доспехи, покрывающие все тело, еще не были известны, тогда как двемерские центурионы и големы были широко распространены.
Также стоит обратить внимание на то, что Маробар Сул оставляет несколько строчек оригинального текста на альдмерисе: "Двемер восьми лет может создать голема, но лишь один из восьми двемеров может стать им".
Еще на один момент в этой легенде стоит обратить внимание. Очень интересно упоминание "послания". Существуют предположения, что вся раса двемеров могла общаться молча посредством магии. Существуют также записи ордена Псиджиков, в которых говорится, что они тоже обладают этим секретом. Как бы там ни было, нет ни одного заклинания "послание". Сиродильский историк Боргусилус Мальер первым предположил, что в этом кроется загадка исчезновения двемеров. Он считает, что в 1E 668 двемерский народ был "призван" одним философом-чародеем (в некоторых документах его называют "Кагренак") отправиться в великое путешествие. Строятся различные предположения, например, что они оставили все свои города и земли и отправились на поиски другой цивилизации.
Иналейг был самым богатым землевладельцем в Гунале и за долгие годы скопил богатое приданое, которое собирался отдать будущему жениху своей дочери, Женефры. Когда она достигла возраста, подходящего для замужества, он запер свое золото для сохранности в надежном месте и объявил о своем намерении выдать ее замуж. Она была привлекательной девушкой, образованной и хорошо сложенной, но задумчивой и не склонной к веселью. Этот недостаток не беспокоил ее будущих женихов, они предпочитали обращать внимание на хорошие ее стороны, которые действительно были достойны внимания. Каждый знал, что ему достанется значительное богатство, в том случае если он станет мужем Женефры и зятем Иналейга. Этого оказалось достаточно, чтобы несколько сотен кандидатов собрались в Гунале на сватовство.
"Человек, который хочет стать мужем моей дочери, — сказал Иналейг собравшимся, — не должен быть привлечен лишь алчностью. Он должен доказать, что богат, и я должен удостовериться в этом богатстве".