По улице, плеснув желтыми фарами в окна, промчалась машина. За нею медленно прополз длинный черный силуэт рефрижератора,.. Самара... Фастов... Белая Церковь... Перекоп... Слова, по которым скользили глаза Марка, звучали здесь чуждо, непонятно. «Дивиденды!» — вспомнилось ему. — «Дивиденды! Дивиденды!..»
«После окончания Военной академии РККА работал в отделе закордонных работников ОГПУ в разных странах Европы и Азии...»
О, да!.. «Закордонный работник...» То есть это — Германия, уже после прихода к власти Гитлера, Франция, Турция, Китай... Кажется, Испания тоже... Но для него, для Марка, это было: внезапно среди ночи появлявшийся огромный, грузноватого сложения человек, он брал Марка на руки из теплой постельки, щекотал щечку жесткой щеточкой квадратных усиков над верхней губой, подбрасывал к потолку, ловил, оба хохотали, и мать, прижавшись к широкому, крепкому плечу мужа, смеялась, вытирая слезы, глядя на них обоих... Наверняка всегда и всюду одни люди мечтают о дивидендах, другие — о свободе, справедливости, счастье — не для себя, для всех... Всегда и всюду... А итог?..
Итог?..
Вот он:
Марк встал, подошел к плите, пощупал остывший чайник, осторожно, чтобы не разбудить жену, если уснула, высвободил из горки посуды чашку, налил в нее заварки, потом добавил воды из стоявшего на плите чайника, поставил чашку на стол перед собой. Впрочем, он тут же забыл о ней.
Марк перевернул страницу:
Сколько раз ни читал Марк этот им самим переписанный текст, в этом месте сердце у него замирало, тело обмякало, становилось бескостым и куда-то проваливалось, падало, падало... Он терялся, не мог сообразить, где он: в Америке, в Москве, в кабинете, где судит «тройка» — его ли, отца ли?.. Уличные фонари погасли. Холодный, пепельно-серый свет ложился на дома, на дорогу. Каштан, росший перед окнами, был неподвижен, его темно-зеленые, сейчас почти черные листья замерли в мертвом предзаревом безветрии.
Казалось, настороженную тишину вот-вот разорвет выстрел...
Выстрела не было, только вода из крана продолжала капать. Марк снова отправился в ванную — сделать еще одну попытку закрутить кран или, если не получится, со стороны коридора на время перекрыть воду. В коридоре, когда он нагнулся, из нагрудного кармана рубашки выскользнул на пол зеленоватый, сложенный вдвое листок. Марк расправил его. Это был чек на пятьсот долларов.
Откуда он взялся?.. Скорее всего Бен опустил его в карман Марку, когда подходил к нему первый раз...
Марк перекрыл воду, вернулся на кухню и несколько минут стоял у окна. Еще не пели птицы, не прыгали белки, мелькая между стволов и веток, как маленькие рыжие молнии... Марк аккуратно, по линии сгиба, разорвал чек и оба лоскутка вложил в конверт, обнаруженный в папке с отцовским досье. После этого он вышел из дома через дверь, ведущую на бекъярд, туда, где стоял его драндулет эпохи Великой Депрессии.
