— Михайла! Ну что там?
Дед специально, чтобы не отпугнуть собаку, остановился на середине мостков.
— Нинея Роську зовет!
— Зачем?
— Не написано!
— Погоди, сейчас подойду!
Дед подошел, забрал у Мишки бересту и, по-стариковски дальнозорко отставив грамотку, прочел:
— Пришли Ёшу. Что за Ёша?
— Нинея дозналась, что Роська ятвяг и что мать звала его Ёша.
— Надо же! Ятвяг… — Кажется, дед уже начал привыкать к постоянным сюрпризам, порождаемым внуком, и удивился не очень сильно. — И зачем он Нинее понадобился?
— Я думаю, она твоего приезда ждет и хочет принять честь по чести, значит, кто-то должен тебя у порога встретить, в дом провести, всякое уважение оказать. Самой боярыне Гредиславе, наверно, невместно тебя на улице встречать, а кроме малышни, у нее никого нет. А Роську она уже знает, парень смышленый.
— Кхе, может, и так. Давай-ка на знамена глянем.
По обеим сторонам дороги, начинавшейся от берега Пивени, на стволах двух самых крупных деревьев были сделаны затесы и выжжены знаки «разъятое ярмо».
— Вот ты, Михайла, говоришь, что у Нинеи никого, кроме малышни, нет. Кто ж тогда эти знамена ставил? Не сама же она тут топором махала?
— Да, деда, интересно…
— Куда уж интереснее. Кто-то ей поля жнет, кто-то дома в порядке содержит, теперь вот знамена. Помнится, ты грозился, что Младшая стража выследит, разузнает… Не раздумал?
— Не раздумал.
— Ладно, поехали домой.
— А Роська?
— А что Роська? Попросила боярыня — отправим. Пошли, пошли — десятники уже собрались, поди.
«Итак, сэр Майкл, еще одна загадка в общую копилку. Разобраться вы, конечно, лихо пообещали. Однако позвольте вам заметить, что бывают загадки, которые лучше не разгадывать: „меньше знаешь — крепче спишь“, а то и „дольше живешь“. Нет, эту загадку разгадывать надо. Конечно, ни о каком крупном восстании язычников сведений до двадцатого века не дошло, но вдруг все-таки было?
Есть тут одна географическая закавыка. Пинск есть сейчас и есть в двадцатом веке. То же самое и со Слуцком, Мозырем, Минском, Витебском и Полоцком. Есть сейчас еще и Клецк. А в двадцатом веке — не знаю. И это все — северная часть Турово-Пинского княжества или Полоцкое княжество. А вот южнее Припяти… Туров превратился в захолустье. Черторыйск, Дрогобуж и Пересопница в двадцатом веке, если не ошибаюсь, отсутствуют. А вот Шепетовка и Сарны есть в двадцатом веке, но отсутствуют сейчас.
Такое ощущение, что южнее Припяти все как будто смело метлой или очень сильно повредило. А потом здешние места осваивались заново. Прямо уверуешь, что Чернобыль на этих землях не первая катастрофа. А если восстание все-таки было и Рюриковичи осуществили здесь тактику „выжженной земли“?
Европейские хроники, византийские хроники… Привыкли мы в двадцатом веке, что „Голос Америки“ и „Радио Свобода“ знают все чуть ли не лучше нас. А если не осталось свидетелей? Заросло все лесом, затянуло болотами. Могли Рюриковичи объединиться для подавления серьезного восстания? Против татар не смогли, но до этого еще сто лет дробления, междоусобиц, разложения.
