— Да не сказки это, деда. Вернее, первый раз была сказка. Роська однажды слышал, как я внучатам Нинеи рассказывал про мальчишку, воспитанного волками. Как-то вечером, спать еще рано было, на улице дождь льет, не выйти, от «Аз, буки, веди» все уже очумели, Роська взял да и попросил меня еще раз ее рассказать. Ребятам понравилось, на следующий вечер попросили рассказать еще что-нибудь. Я им про Вещего Олега рассказал. Так и повелось каждый вечер, только теперь я им не сказки рассказываю, а про войны и полководцев: Святослава Игоревича, Александра Македонского, Ганнибала, царя Леонида, Юлия Цезаря, Карла Мартела, Аттилу, Константина Великого. Про викингов, гуннов, спартанцев, римские легионы, персидские колесницы… Много всякого… я думаю, будущим воинам это полезно знать.
— Кхе… Изрядно! — часть названных имен дед наверняка слышал впервые в жизни. — Это ты верно придумал.
— Заодно рассказываю про дальние страны, про их народы, про их обычаи и богов. Чтобы знали: есть не только славянские боги и христианство, но и много еще всяких. Тогда у них в головах потихоньку размоется противопоставление славянского язычества и христианства. Это, между прочим, деда, тоже война за умы.
— Молодец, хвалю!
— Рад стараться, господин сотник.
— Вот такие сказки, деда. А теперь кормежка и фураж…
В тот вечер дед с внуком засиделись далеко за полночь. И что удивительно: кувшин с пивом так до конца и не опустел.
Голос Кузьмы Мишка услышал еще на подходе к кузнице, оружейный мастер Младшей стражи орал на кого-то из учеников воинской школы:
— Я кому сказал: впустую самострелами не щелкать?!! Каким местом слушали?!! Сейчас поотбираю у всех и выгоню!!!
Мишка прибавил шагу.
На дворе перед кузницей стоял стол, на столе были разложены: самострел, подсумок для болтов, малый подсумок для запасной тетивы и других мелочей, нужных для обслуживания самострела, и сами эти мелочи. Такие же подсумки Мишка разглядел на поясах сгрудившихся у стола «курсантов», в руках у всех были самострелы.
— Ты вот, стрелок великий, — продолжал орать Кузьма, — ты слышал, что я сейчас объяснял? Повтори! А ты? Тоже не слышал? Так для кого я тут распинаюсь?
В ответ из толпы кто-то бубнил нечто оправдательное. Первым Мишку заметил конечно же служака Дмитрий.
— Смирно! Господин старшина! Первый десяток…
— Вольно! Кузя, да не надрывайся ты так, — Мишка нарочито пренебрежительно оглядел сгрудившихся у стола ребят. — Видишь: детишки же еще, новая игрушка в руки попала, так про все и забыли.
— Во-во, я и вижу: дети малые, — подхватил Кузька. — Им бы лошадок деревянных, а не оружие…
Сразу же несколько «курсантов» обиженно засопели, а один уже раскрыл рот для ответа. Допускать перепалки с оружейным мастером было нельзя — авторитет Кузьмы следовало всячески поддерживать, — поэтому Мишка, не давая никому произнести ни слова, рявкнул во всю мощь голоса:
— Чья пятерка?!
— Моя! — раздвинув мешающих пройти ребят, вперед вышел Филька.
— Что значит «моя»? Доложить, как положено!
— Старший стрелок первого десятка Младшей стражи Филипп!
— Куда смотришь? Почему у тебя люди дурака валяют, вместо того чтобы оружейного мастера слушать?
Филька потупился, зачем-то принялся оправлять подсумки на поясе.
— А ну, встать ровно, отвечать, как положено!
Филька оставил амуницию в покое, выпрямился и пробурчал:
— Виноват, господин старшина.
— Не слышу! Где командный голос?
— Виноват, господин старшина!
— А раз виноват, то слушай команду! Раздолбаев своих накажешь по прибытии на базу! Сам, что причитается, получишь от десятника, но не от Петра, а от Дмитрия. Десятник Дмитрий! Принять командование первым десятком!
