— И еще, — продолжил Мишка, — башни надо ставить чаще, чтобы расстояние между ними было не больше пятидесяти шагов.
— А это еще зачем? — возмутился Сучок. — Да ты знаешь, сколько это стоит… — плотницкий старшина запнулся и сформулировал свой вопрос по-другому: — Да ты знаешь, сколько народу понадобится?
— Народ будет, — уверенно ответил Мишка. — После жатвы.
Причина запинки Сучка Мишке была хорошо понятна. Закупом купца Никифора, вместе со всей своей артелью, Сучок стал недавно и с трудом привыкал к тому, что работает на хозяина бесплатно.
— После жатвы? Да там до осени всего ничего, дожди зарядят, какое строительство?
— Вот поэтому-то и начнете не со стен и башен, а с жилья для учеников воинской школы. Скоро их число удвоится, а нам и так тесно, чуть ли не на головах друг у друга сидим.
— А-а! Так это из-за тесноты твои ребята под дверью толкаются! — изобразил прозрение Сучок. — А я-то думал, что ты с нами в одиночку остаться боишься!
— Опасаюсь, — не стал спорить Мишка. — Утром тебя одного-то еле угомонили, а тут вас трое.
Было заметно, что Сучку очень хочется плюнуть с досады. На обе его подначки Мишка отреагировал не так, как должен был реагировать четырнадцатилетний мальчишка, а уж напоминание об утреннем "расстреле"…
— Башни-то для чего так часто? — напомнил "специалист по оборонительным сооружениям".
— Ты прости, мастер, — Мишка вежливо склонил голову. — Забыл сразу спросить: как тебя величать?
— Шкрябкой его величать, Шкрябкой! — встрял Сучок.
Меланхолия его как-то незаметно испарилась, и плотницкий старшина снова обрел обычную непоседливость и задиристость.
— А…
— А его — Гвоздем! — не дал Сучок открыть Мишке рот. — А меня — Сучком, а тебя…
Сучок опять запнулся. Христианское имя Мишки он знал. Знал также, что "курсанты" зовут его старшиной, но все это было не то, что нужно.
В ратнинской сотне, в течение сотни лет противостоящей язычникам, сложилась традиция подчеркнуто называть друг друга христианскими именами. Исключения у мужчин были редкими: Бурей, Пентюх… Если уж к человеку прилипала кличка, то упоминалась она вместе с именем: Лука Говорун, Леха Рябой, Фаддей Чума. Женщин, взятых замуж из дреговических родов, хоть и крестили, довольно часто звали прежними языческими именами, но это, как правило, было решением их мужей.
Иное дело в других местах. Князья имели, как минимум, два имени — христианское и традиционное славянское, именовавшееся княжеским. Остальные же наряду с именем, данным при крещении, и, у кого было, родовым именем почти обязательно получали кличку, порой весьма неблагозвучную. Именно эта кличка употреблялась в разговорной, а зачастую и в письменной речи.
Мишкиной клички Сучок не знал, потому и запнулся.
— А я — Михаил, — Мишка снова вежливо склонил голову. — Сын Фрола, из рода бояр Лисовинов. Еще, бывает, кличут Бешеным Лисом или просто Бешеным. А вы, мастера, как во Христе наречены?
— Варсонофием крещен, — Гвоздь изобразил полупоклон, — но зови, как все, Гвоздем.
— В Святом крещении наречен Нилом, — Шкрябка поклонился чуть глубже "коллеги". На употреблении клички он, в отличие от Гвоздя, настаивать не стал.
Мишка перевел вопросительный взгляд на Сучка.
— Сучок я, Сучок! — отозвался скандальным тоном плотницкий старшина. — А ты — Лис! Лис, лучше не скажешь!
Мишка сделал вид, что полностью удовлетворен ответом, хотя до удовлетворения было далеко. Сучок все-таки отыграл у него пару очков, не позволив Мишке самому выбирать, как обращаться к плотницкому старшине и, что более чувствительно, сам как бы нарекая кличкой старшину Младшей стражи. Теперь, в этом не было ни малейшего сомнения, иначе как Лисом Мишку в плотницкой артели звать не будут.
— Ну вот, старшина, — Мишка выделил интонацией последнее слово, указывая, что впредь так и будет называть Сучка, — наконец-то познакомились. Лучше поздно, чем никогда.
— Хватит кланяться, дело говори! — повысил голос почти до крика Сучок. — Для чего башни так часто ставить?
