Сборник "Отрок" полностью

— Хочу или не хочу? — выдержал паузу и выдал, пристально глядя Мишке в глаза. — Если хочу, то покойники сидят на веслах, а если не хочу, то покойник сидит напротив меня. Но сначала мне надо знать, чего хочешь ты… Лис.

Исполнено было на уровне профессионального актера, неподготовленный зритель ни на секунду бы не усомнился — с такими глазами убивают. Не по злобе или из корысти, а потому, что так надо. Как говорят герои американских боевиков: "Ничего личного". А еще они говорят: "Ты оказался не в то время и не в том месте". Только Никифор боевиков не смотрел и эти фразы, кочующие из фильма в фильм, ему не осточертели.

— Ну! Я жду. Что нужно тебе или с чьих слов ты поешь? И не вздумай врать!

А вот последняя фраза была лишней! Наваждение сразу пропало, и стало ясно: никаких покойников не будет, а личное все-таки есть! Дядюшка отыгрывался за менторский тон, который позволил себе в отношении старшего мужчины племянник. Всего несколько лишних слов, чуть-чуть неверный тон, и мурашки со спины сбежали, не попрощавшись, а сверлящий взгляд стал вполне переносимым.

"М-да, всего одна фальшивая нота — и прощай, очарование. "Не верю!", как сказал бы маэстро Станиславский. Но каков актер! Экспрессия, колорит, фактура! Со ЗДЕШНЕЙ неискушенной публикой наверняка способен творить все, что захочет.

Зацепил я тебя, онкл Ник, и теперь ты пытаешься давить, чтобы пацан не слишком много о себе воображал. А вот фиг вам, почтенный негоциант из города Турова! Мы тоже не в супермаркете купленные и надавать по сусалам тебе, викинг гребаный, вполне способны. Еще посмотрим, кто о себе больше воображает".

— Дурака-то из себя не строй, дядюшка.

— Что? Сопляк, да как ты…

— Смею, Никифор Палыч, смею, — Мишка попытался высвободить из кулака Никифора рубаху, но купец держал его за грудки крепко. — Будет тебе юродствовать. Глупо выглядишь. Так же, как если бы я тебя зарезать пригрозил… — Мишка слегка кольнул Никифора кончиком кинжала под локоть и тут же кольнул вторым кинжалом под мышку. — Но не грожу же.

По идее Никифор должен был выругаться и отпустить, но идея идеей, а жизнь жизнью. Из глаз у Мишки брызнули искры, да и как им было не брызнуть, если здоровенный купчина, пусть даже и левой рукой, засадил ему в лоб оловянным кубком? Мишка приложился затылком к стенке, но она была плетенной из луба, падать с ящика, на котором он сидел, Мишке тоже было некуда, так что через некоторое время племянник снова вполне ясным взором взглянул на дядьку, рассматривавшего прорезанный Мишкиным клинком рукав рубахи.

— Ну, мелкота, вспомнил себя или еще попотчевать? — Никифор не выглядел обозленным, скорее, раздосадованным. — Ишь, железом он в меня тыкать будет!

"Облом, сэр, много на себя взяли. Но с Лукой-то в аналогичных обстоятельствах получилось? Иллюзии, сэр Майкл, лейтенант Лука вполне профессионально разорвал дистанцию, чтобы выйти из зоны досягаемости вашего оружия, а потом, если бы не Чиф, навтыкал бы вам — мама не горюй. Никифору же деваться в этой клетушке некуда, поэтому он действовал сразу и весьма эффективно — бой в корабельной тесноте ему привычен. Просто-напросто две разные школы: у Луки — полевая, у Никифора — абордажная. А вы, досточтимый сэр, позволили себе лишнее, опять из роли вышли. Моветон-с, позвольте вам заметить".

— Чего молчишь? Не очухался еще? — Никифор поймал Мишкин взгляд и привычно оценил состояние противника. — Хватит придуриваться, не так уж сильно я тебе врезал. Мне этой посудиной и убивать доводилось.

— Прости, дядька Никифор, забылся.

— То-то же!

— Мужиков бы пожалел, — Мишка прикинулся, что поверил в зловещие замыслы купца. — Они же не слышали ничего, разве что кормщик…

— Не твоя забота! Я тебе вопрос задал, изволь отвечать.

— Зачем, если ты ответ и сам знаешь?

— Михайла!

— Хорошо, хорошо.