Во дворе острога висела настороженная тишина. Алексей, по-прежнему скрючившись, лежал на том же месте, где упал, над ним склонились Матвей и один из федоровских ратников. Раненые женщины испуганной кучкой жались возле войлоков, на которых лежали и сидели раненые отроки, там же сидел и наставник Глеб, одной рукой держась за скулу — было похоже, что ему опять поплохело. Роська, сидя на крыше сарая, объяснял что-то боярину Федору, указывая в ту сторону, куда уехал дозор, а на появившихся в воротах отроков никто, казалось, не обратил внимания.
Корней, свесившись с седла над лежащим Алексеем, слушал какие-то объяснения Матвея и ратника из людей боярина Федора, потом кивнул, распрямился и, увидев Мишку, тронул коня ему навстречу.
— Господин сотник!.. — начал было доклад Мишка, но больше двух этих слов произнести так и не успел.
— Ты почему приказа ослушался?!
Чего-чего, а такого Мишка никак не ожидал и озадаченно умолк.
— Ты почему приказа ослушался?! — снова повторил, уже громче, Корней, и только сейчас Мишка понял, что дед не просто зол, а пребывает в ярости.
Глеб, было, начал что-то невнятно бормотать, но сотник досадливо отмахнулся и снова рявкнул:
— Почему приказ не выполнил? Я тебя спрашиваю, старшина!
Это "старшина" сказало Мишке очень многое. Уж лучше бы дед ругался и обзывал обидными словами, но официальное обращение в сочетании с налившимся кровью шрамом на лице, при окаменевшем лице, свидетельствовало о том, что речь идет вовсе не о пустяках.
— Какого приказа? Я ничего…
— Какого? — Конь под Корнеем дернулся и беспокойно перебрал ногами. — Какого? Я приказал без меня в острог не соваться! Для тебя, что — сотник не указ?!!
— Я… — Мишка оглянулся в сторону лежащего Алексея. — Я не знал…
— Ты? Не знал? — Корней слегка повернул голову и рявкнул через плечо. — Урядник Демьян!
— Здесь, господин сотник!
— Старшина Михаил не ведает, что творит! — все так же через плечо заорал сотник. — Велю тебе принять Младшую стражу под свою руку!
— Не могу, господин сотник!
— Что-о-о? — Корней развернулся в седле и глянул наконец на Демьяна впрямую. — Что ты сказал?
— Не могу, господин сотник! — повторил Демка, с обычной своей сумрачностью, глядя на деда чуть исподлобья. — Невместно мне под братом старшинства искать!
Вместо крика, ругани или еще какого-либо проявления недовольства дед просто отвернулся от Демьяна, и Мишке вспомнилось, как весной, после нападения на стан ратнинцев "людей в белом", Корней точно так же отвернулся от Акима, который не то чтобы отказался, а только намекнул, что не очень-то и стремился стать десятником — чего-чего, а равнодушия Корней не терпел. Правда, Демка продемонстрировал отнюдь не равнодушие, он откровенно нарывался на скандал, но дед проигнорировал и это.
Покрутив головой, Корней вопросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Кузьма где?
— В крепости остался, — ответил Мишка.
— Так… Павел? — Корней опять огляделся. — Павел где?
— Так раненый же он! — отозвался неизвестно откуда вылезший Варлам, без шлема, с распухшей щекой и четко отпечатавшимся на челюсти следом от подбородочного ремня. — На хуторе оставили! — Варлам уставился на Корнея по-собачьи преданным и каким-то ждущим взглядом. — Я вместо него на десяток поставлен, господин сотник…
Корней, не обращая внимания на Варлама, только что не виляющего хвостом (за отсутствием оного), опять огляделся и, ткнув указательным пальцем в Дмитрия, приказал:
— Дмитрий, принять Младшую стражу!
— Слушаюсь, господин сотник! — Вот тут все было четко: приказ есть приказ, и никаких сомнений или отговорок. — Кому сдать десяток?
— Сам выбери! — Корнею было не до мелочей. — А этого и этого — тычок пальцем сначала в сторону Мишки, потом Демьяна — рядовыми… в десяток Павла!
— Слушаюсь, господин сотник! — снова ни малейшего колебания или паузы. — Младший урядник Степан, принять второй десяток!
— Слушаюсь, господин… старшина!
— Младший урядник Климентий, принять четвертый десяток!.. Климентий! Не слышу ответа!
Клим недоуменно глянул сначала на Демку, потом на Мишку, и только уловив на себе свирепый взгляд сотника, торопливо отбарабанил:
— Слушаюсь, господин старшина!
