В воротах Нинеиной усадьбы Мишку встретил старший внук волхвы Глеб.
— Здравствуй, Глеб! Бабуля дома? Я ей подарок привел… — Мишка кивнул на Иону, которого тянул на веревке позади Зверя.
— Здравствуй, Мишаня! Сейчас позову! — отозвался Глеб и вприпрыжку побежал к крыльцу.
— Боярич, не губи! — заныл Иона. — Не отдавай колдунье. Ты же отпустить обещал!
— А ты сказал, что возвращаться не можешь, потому что смерть лютая тебя ждет, — парировал Мишка, спешиваясь. — Вспомни лучше, сколько ты сам душ невинных загубил.
— Так не своей же волей, боярич…
— Ну, и сюда ты тоже не своей волей!
— Здравствуй, Мишаня, — раздался с крыльца голос Нинеи, — никак, ты за болото ходил? С добычей тебя!
— Здрава будь, светлая боярыня! — на глазах у Ионы Мишка, на всякий случай, решил соблюдать политес. — Благодарствую на добром слове, но добыча не моя — Стерва с сыном, хотя ходили они по моему приказу.
— Значит, обещание свое исполняешь? Хвалю, воевода, хвалю. А ко мне его зачем приволок? Сам с допросом не управился?
— Нет, светлая боярыня, управился, узнал все, что у него узнать можно было. А привел в подарок. Помнишь, ты как-то сетовала, что чуть у нищего суму не отняла? — Мишка сделал паузу, ожидая реакции Нинеи на напоминание о встрече с отцом Михаилом.
— Как не помнить? Помню, — Нинея построжела лицом. — Ну и что?
— Этот, — Мишка кивнул на Иону, — молодой, здоровый, а дел таких натворил, что любая казнь ему мала будет. Прими, Гредислава Всеславна, не побрезгуй.
Мишка потянул за веревку, собираясь подвести Иону к крыльцу, но тот уперся, с ужасом глядя на волхву и, кажется, даже постукивая от страха зубами. Нинея, слегка приподняв левую бровь, с интересом оглядела "подарок" с ног до головы, потом спустилась с крыльца и подошла вплотную к Ионе. Пленник зажмурился и втянул голову в плечи, словно ожидая смертельного удара.
— Ну-ну, что ж ты так боишься-то? — заговорила Нинея таким голосом, как будто успокаивала домашнюю скотину. — Глаза-то открой.
Иона продолжал стоять зажмурившись. Нинея взяла его большим и указательным пальцем за щеки, сдавила так, что губы сложились "дудочкой" и властным голосом приказала:
— Глаза! Открой!
Иона приподнял веки, встретился взглядом с волхвой и… перестал трястись, расслабился, выражение его лица стало тупым. Вернее сказать, с лица Ионы исчезло всякое выражение вообще. Нинея деловито и не торопясь принялась осматривать "подарок", как коня на ярмарке. Повернула туда-сюда его голову, потянув за бороду, заставила открыть рот, помяла мышцы, потом, не стесняясь ни Мишки, ни крутящегося рядом Глеба, пощупала в паху. Последнюю манипуляцию, как показалось, она проделывала долго и с удовольствием.
Нинея довольно хмыкнула и тоном мурлыкающей пантеры пропела:
— Благодарствую, Мишаня, знатный ты мне подарок преподнес, не знаю, чем и отдариваться буду.
— Кхе! Н-н… на здоровье, баба Нинея, — Мишка потеребил поводья Зверя и откашлялся. — Не надо ничего, я так… из уважения…
— Нет, Мишаня, такие подарки без ответа оставлять нельзя, ты меня не позорь.
— Тогда… тогда, как всегда, баба Нинея, мудростью одари.
— Мудрости, значит, хочешь… Ну, пойдем в дом, поговорим. Глеб, коня прими, а этого, — Нинея качнула головой в сторону тупо пялившегося перед собой Ионы — сам знаешь, куда. Пойдем, Мишаня.
Войдя в дом, Нинея распорядилась:
— Неждан, Снежана, помогите Глебу баньку приготовить, помыть кое-кого надо будет, — при последних словах волхва улыбнулась, и Мишка готов был поклясться, что улыбка ее была, как принято выражаться, сладострастной. — Садись, Мишаня, кваску с дороги испей.
