— Да будет тебе, Корней! — успокаивающе заговорил Леха. — Он же не знал, что мы этих уже окружили. А хорошо получилось — они ему навстречу высунулись, а мальцы всех враз из самострелов положили. Быстро и потерь никаких, а то сколько бы возиться пришлось?
— Ты мне зубы не заговаривай! — судя по голосу, дед все-таки злился не очень сильно. — А если бы топор выше или ниже попал?
— А мог и вообще не попасть! В того дурака уже болт всадили!
— К-х… Кхе, какой топор? — Мишка, утвердившись с помощью Немого на ногах, решил принять участие в разговоре.
— Нет, вы слыхали? — Дед издевательски подбоченился. — Он, оказывается даже не видит, что в него топорами швыряются! Подумаешь, мелочь какая — топоры! Андрюха, а ты куда смотрел?
— Да не мог же он за мальцами по крышам прыгать? — десятник принялся защищать теперь уже Немого. — А потом Минька пропал куда-то… только сюда и выскочил. Без самострела, с рогатиной… вон, еще и рукавицы где-то посеял.
— Ну, ты прямо как наседка над цыплятами квохчешь! — дед остывал на глазах. — Чего это ты, Леха, сердобольный такой сегодня?
— Слушай, Корней! — воеводский боярин, кажется, начал злиться. — Чего тебе неймется? Михайла твой жив-здоров, мальцы его чуть ли не всех стражников сами, без нас, положили! Да ты когда-нибудь такую атаку видел — с двух сторон, по крышам, стреляя на ходу? Если где-то в городе или селе воевать, так я их хоть сейчас в свой десяток взял бы и спасибо сказал!
— Кхе! Взять-то ты бы взял, да кто ж тебе даст? Михайла, а ну, подай голос! Цел? Пошевелись-ка.
— Цел, деда… господин сотник! К службе пригоден!
— Пригоден он… где тебя черти носили?
— Роська с крыши упал, я во двор забежал, а там… задержаться пришлось.
— Задержаться ему… Кхе! Все! Леха, Данила, по местам! Погостные уже по домам шарить пошли, шуганите-ка их. Глеб! Где Глеб?
— Здесь я!
— Младшую стражу в дозор вокруг села.
— Один десяток оставлю болты собрать?
— Хватит пятерых! Остальных по коням, быстро!
— Это… Корней, вьючный табун Младшая стража взяла — наша добыча. Ты боярину Федору скажи…
— Скажу, скажу… я ему такое скажу… раззявы косорукие…
Мишка приложил руку к ноющему боку и наткнулся на какой-то острый угол. Опустив глаза, увидел, что малый подсумок разрублен наискось и из него свисает запасная тетива и сыплются какие-то крупинки. Выходило, что ему в очередной раз повезло: лезвие брошенного в него топора разрубило жесткую, как фанера, кожу подсумка, раздробило каменный брусок для выглаживания ствола самострела и дальше не пошло. Оставшуюся энергию удара приняли на себя задняя стенка подсумка, оружейный пояс и доспех с поддоспешником.
Искать самострел и рукавицы в одиночку Немой Мишку, конечно же, не отпустил, потащился следом. Сидя верхом на Звере, Мишка еще раз оглядел улицу, на которой и произошли главные события. Леха Рябой был совершенно прав — большинство стражников действительно было убито самострельными болтами. Увидев Матвея, перевязывавшего голову ратнику Макару, Мишка остановился и спросил:
— Моть, как там наши? Убитые, раненые есть?
— Убитых нет. Раны тоже так — синяки царапины. Правда, четверо пока не вояки.
— Кто?
— Варфоломей сквозь крышу провалился, руку вывихнул. Нифонту лошадь на ногу наступила. Тут пока не знаю, могла какая-нибудь косточка треснуть — в ступне их много, надо смотреть, пока пусть полежит. Исидору стрела в подбородок попала, вскользь, правда, но сломанное кольцо из бармицы ему почти до кости въехало. Я обломок вытащил, но рожа… пока борода не вырастет, отворотясь не насмотришься. Ну и Роська, конечно! И опять с задницей! На поленницу дров с крыши слетел, я из него одиннадцать заноз вынул! Неделю в седле не сидеть, самое меньшее!
— А ратники?
— Меня пока ни к кому не звали, но у наших, я слыхал, один убитый… имени не знаю, а у погостных аж пятеро покойников.
— Бараны, — прохрипел Макар, — бабы лучше воюют.
— Ты, дядька Макар, громко не говори, а в Ратное вернешься — сразу к тетке Настене ступай. Что-то мне горло твое не нравится.
— Моть, там, — Мишка махнул рукой, указывая направление, — волхв убитый лежит. Ты посох его подбери, заверни во что-нибудь. Мы посох куньевского волхва Нинее отдали, наверно, и этот тоже надо ей отвезти.
Видно было, что поручение пришлось Матвею не по вкусу, но он согласно кивнул головой.
— Ладно, подберу.
Во дворе, где Мишка бился с тремя мужиками, стояли две телеги. Незнакомый ратник из людей боярина Федора пристраивал в одну из них объемистый узел. Во второй телеге сидело пятеро маленьких детей, а рядом стояли четверо связанных женщин и подросток лет десяти-одиннадцати. В стороне на земле лежала старуха с окровавленной головой. Увидев двух въезжавших во двор всадников, ратник отпустил узел, отшагнул за телегу и бросил взгляд на прислоненное к стене дома копье, потом настороженно уставился на подъезжающих.
