Сборник "Отрок" полностью

Августовский денек был солнечным, ребята, упражнявшиеся на штурмовой полосе в кольчугах и шлемах, только тем и спасались, что дул довольно свежий ветер. Мишка решил, что обдуваемые ветром потные тела остынут быстро, а вместе с телами остынут и страсти, поэтому, дождавшись, когда Пахом и Ложка стащат с себя поддоспешники, приказал им снять и насквозь мокрые рубахи.

Прошелся туда-сюда перед строем, вглядываясь в лица, и ничего, кроме интереса по поводу: "что это такое придумал боярич", не заметил.

"М-да, сэр, с первым набором было намного легче, удружила Нинея с личным составом. Хотя, с другой стороны, делать воинов из смирных да послушных, — несомненно, жертвовать качеством. Но проблем…"

Заметив наконец, что Пахом зябко повел плечами — контраст между жарким поддоспешником и обдуваемой летним ветерком потной кожей был слишком велик, Мишка решил, что должный эффект достигнут, и заговорил снова:

— Из-за чего подрались?

В ответ — молчание.

— Отрок Амфилохий, из-за чего подрались? Отвечать!

— Я б его уже давно, если бы их не двое было…

"Понятно, конфликт притащен с собой из дома. Видимо, дрались уже не раз, но у Ложки не имелось старшего брата, который в случае нужды приходил на помощь. А здесь старший брат Пахома оказался урядником, значит, Ложке рассчитывать на справедливость не приходилось, скорее наоборот, обиды продолжали накапливаться. Случай запущенный, слова о воинском братстве в одно ухо влетают, в другое вылетают".

— А ты что скажешь? — Мишка посмотрел на Пахома. — Нечего на брата пялиться, своей головы нет?

— Этот упырь, — Пахом снова сплюнул кровью, — уже лет пять лишних на свете живет. Пора кончать.

"И таким мы даем в руки оружие? Ну уж нет! Говоришь, пора кончать? Вот сейчас и кончим, прямо здесь".

— Отрок Амфилохий, все еще хочешь убить Пахомия?

— Хочу! — Ложка тоже сплюнул кровью из разбитого рта. — И убью!

— А ты, Пахомий…

— Считай его уже покойником, боярич, — перебил Мишку Пахом. — Дня не проживет, змей подколодный.

— Будь по-вашему!

Все взгляды тут же сошлись на Мишке: таких слов от него никто не ожидал.

— Сейчас дам вам по кинжалу, и можете друг друга резать, но запомните два моих условия: поединок — до смерти, а победителя я пристрелю. — Мишка обещающе повел туда-сюда заряженным самострелом. — За убийство отрока Младшей стражи — смерть!

В воздухе повисла тишина, все ошарашено смотрели на боярича. Джека Лондона, разумеется, никто из присутствующих не читал, и подобное условие поединка казалось совершенной дичью.

— Повторяю: победителя убью сам! Если ученики Воинской школы так ненавидят друг друга, что готовы умереть ради того, чтобы убить, ни о каком воинском братстве между ними не может быть и речи. А нам такие воины не нужны!

Мишка немного помолчал, дожидаясь, пока его слова будут поняты и усвоены, затем продолжил:

— Отрок Пахомий, не передумал?

Пахом опять зыркнул в сторону старшего брата, но никакого совета не получил, да и какую помощь мог оказать ему Борис в сложившейся ситуации?

— Нет, не передумал!

Особой уверенности в голосе парня не было, одно упрямство и еще, как показалось Мишке, надежда на то, что Борис что-нибудь придумает.

"Привык, чуть что, за спиной старшего брата прятаться, как следствие, неумение самому отвечать за собственные поступки. Что ж, будем надеяться, что у второго голова варит лучше".

— Отрок Амфилохий, не передумал?

— Нет!!!

Вот здесь ни малейшей неуверенности не было. Похоже, братцы так достали парня, что он готов был рискнуть жизнью, ради того, чтобы рассчитаться за все разом.