Сборник "Отрок" полностью

"Праведник, туды б тебя… Спокойнее, сэр, вам ли не знать, что неофиты вечно стараются быть святее Папы римского? Плюс юношеский максимализм. Сопротивление фанатиков только распаляет, единственное надежное средство — заставить думать. Унтер Василий, слава богу, не дурак, да и не фанатизм у него пока, а некая восторженность от нового взгляда на жизнь и приобщения к Великой Истине. Пользуйтесь, пока вы для него авторитет, а то упустите — поздно будет".

— Давай-ка, Рось, присядем… вон там хотя бы.

— Зачем?

— А ну, кончай ерепениться, — Мишка приобнял крестника за плечи. — Я тебя когда-нибудь плохому учил?

— Э-э…

— Давай, давай, садись, поговорим. Помнишь, как я тебя книжным словам обучал?

— Ну, помню…

— Вот и хорошо… Видишь ли, сын мой во Христе, наука имеет много гитик…

— Чего?

— Бог есть Любовь… С этим-то ты согласен?

— Ну… да… — Роська напрягся, заранее подозревая какой-то подвох. — А причем тут…

— А как любить, не понимая? — не дал ему договорить Мишка. — И как понимать без знания? Вот ты говоришь "сожгут", а зачем? Какой смысл вкладывается в обряд кремации? Тебе это известно?

— Ну, вроде бы они верят, что так в Ирий-град попасть можно…

— Верно. В град богов славянских, к Сварогу и его детям. Но Велес-то из Ирия изгнан был, а дреговичи Велесу поклоняются! Зачем же тогда жечь? Зачем отправлять души туда, где их бога нет?

— Сатана тоже низринут был, за то, что… — начал было Роська, явно собираясь идентифицировать Велеса, как Князя Тьмы, но Мишка снова его перебил:

— За что Врага рода человеческого Господь покарал, я не хуже тебя знаю! Не увиливай, Роська! Я тебе вопрос задал: "Зачем жечь тела, если душам поклонников Велеса в Ирий не надо?" Как ты духовным воспитанием отроков занимаешься, если на простейший вопрос ответа не знаешь?

— Так… это… вроде бы незачем… — Роська удивленно уставился на Михайлу. — А чего ж они тогда?..

— Именно! Незачем! — Мишка поймал себя на том, что, копируя деда, назидательно вздел указательный палец. — Так они и не жгут! В земле хоронят! И разницы в способе захоронения особой нет — земля к земле, прах к праху. Единственное — мы тело в домовину кладем, а они кораблик плетеный делают — корзинь…

"Мать честная! Корзинь, а дед-то, в язычестве, Корзень! Как же я раньше-то… Ну да, Нинея рассказывала, когда я еще про деда не знал… Это ж получается что-то вроде греческого Харона, который умерших через Стикс перевозил… вернее, не так — дед "путевку на берег Стикса выдавал". Ну, ни хрена себе репутация у дедушки! Сколько же он народу положил, чтоб такую кликуху заработать?"

Мишкины размышления, видимо, настолько явственно отразились на его лице, что Роська осторожно спросил:

— Минь… ты чего?

— Ничего! — отозвался Мишка, резче, чем хотел. — Хочешь на христианском обряде настоять? А у тебя к нему все готово? Христиан хоронят в пределах церковной ограды. А у нас освященная земля для кладбища есть? Если не храм, то хоть часовня на этом кладбище стоит? Ты хотя бы место, где покой усопших мирская суета нарушать не будет, выбрал? И не смей врать, что собирался умерших в Ратное отвозить, ты об этих делах даже не задумывался!

— Да кто ж знал? Минь…

— Вот и сиди в казарме! Сунешься им мешать, морду набьют или чего похуже устроят.

— Так ведь грех-то какой!

— Помешать ты им можешь? Нет! Поэтому позаботься о душах, а с телами… — Мишка сделал над собой усилие и заговорил мягче: — Ну, не все же сразу, Рось! Посмотри ты на жизнь нормальным взглядом. На все время нужно. Это ты вот так сразу истинной верой проникся, но ты исключение, а не правило. Ребята всего три месяца как к православию прикоснулись, а всю жизнь до этого в Велесовом уряде обретались, и родители их, и деды, и пращуры не знамо сколько колен.

— И горят теперь в геенне огненной…

— Дурак! — Мишка снова сорвался на резкий тон. — Они виноваты в том, что до них никто Благую Весть не донес?

— Андрей Первозванный…

— Да! На киевских горах проповедовал, но где Киев и где мы, да и когда это было? От тех времен до Владимира Святого столетия прошли!

— Но все равно…