— Нет, не все равно! Сжигают своих покойников поклонники Перуна, а не Велеса, да и то не всех. Некоторых тоже в земле хоронят, для того чтобы, пройдя через Лоно Матери-Земли, они очистились и пришли в мир в новом рождении, более лучшими. По-научному называется реинкарнация, сиречь — перевоплощение.
— В Писании такого нет… — не очень уверенно возразил Роська.
— Верно, христианство реинкарнацию отвергает. Перун в наших краях чужой, его сюда варяги Рюрика принесли. А у литвы, пруссов и ятвягов есть похожий бог — Перкунас. Твои родители, скорее всего, ему поклонялись, им ты тоже адские муки сулишь?
— Я за них молиться буду…
— Ты мне тут кликушу из себя не строй! — Мишка все-таки сорвался на крик. — Я слышал, как ты сейчас про геенну огненную толковал, злорадство в твоем голосе было, злорадство! Мол, я Истинной Веры сподобился, а вам, язычники закоренелые, в адском пламени гореть! И это христианин, коему о загубленных душах скорбеть надлежит!
— Минь… — Роська дернулся, как от пощечины. — Крестный!
Мишке показалось, что Роська сейчас бухнется на колени и начнет каяться.
— Все, Рось, все, хватит! — Мишка снова приобнял крестника за плечи. — Ну, перестань, перестань… эк тебя пробило-то. Хватит, я сказал! Испробовал на себе истину "не суди и да не судим будешь"? Вот и не суди.
— Но как же?..
— Всему свой срок, Роська, не спеши, воспитаем ребят как надо, только не дави, не ломай. Время — такая штука… оно все перебарывает, сам убедишься… со временем. Ну, вот представь себе: переженятся наши отроки, родятся у них детишки. Кто им сказки да легенды рассказывать будет? Деды и бабки, так?
— Так… но они же язычники?!
— Погоди, Рось, не спеши. Потом и у тех детей родятся свои дети. И они уже будут спрашивать у своих дедов и бабок: как устроен мир, почему гремит гром, что с человеком происходит после смерти?
— Ага! А они уже христиане и станут рассказывать…
— Нет, Роська, если бы все было так легко и просто! На самом же деле… Понимаешь, сказки-то малым детям мы рассказываем по большей части те, которые сами в детстве слышали. Так что… не знаю. Кто-то, конечно, и Святое Писание внукам возьмется пересказывать, а кто-то языческие сказания, а скорее всего, и то и другое вперемешку. Но пройдет еще несколько поколений, и однажды на вопрос внучат: "Что бывает с людьми после смерти?" уже никто не произнесет слово "Ирий", а только слова "Ад" и "Рай". Вот тогда… вот тогда и произойдет то, чего ты хочешь добиться всего-навсего за три месяца!
— Так мы же и не доживем…
— Андрей Первозванный тоже не дожил, а Русь-то крестили!
— Минь… Крестный, ты так говоришь, будто тебе не четырнадцать лет, а четыреста…
— Ну так и ты, православный воин Василий, тоже с отроками разговариваешь не от себя, а опираясь на одиннадцать веков христианства. Или не так?
— Я как-то и не задумывался…
— Ну так задумайся: что такое три месяца по сравнению с тысячелетием? А теперь ступай, присмотри там, но в меру, с разумением.
— Но отец Михаил…
— Исполнять! Могилы, кстати, пусть тоже седьмой десяток роет. А кресты на могилах позже поставим. Все, урядник Василий, спорить и возражать запрещаю! Иди, командуй седьмым десятком!
