— Ну, перестань, старшина… — Мишка совершенно неожиданно почувствовал, что и ему стало трудно говорить. — Кондратий Епифаныч, пойми правильно… я же еще учусь, да и присматривают за мной, не дадут просто так сгинуть… слыхал же, как меня Немой защитил…
Сучок ничего не ответил, только, все так же отвернувшись, повел плечами, а Мишкина растерянность (даже в какой-то мере растроганность), в полном соответствии с лисовиновским характером, быстро перешла сначала в раздражение, а потом в злость.
— Хватит, Кондратий! Попереживали и будет, давай-ка дальше о деле… Подклет, сени, терем, а жить-то где?
— Гм, жить… ишь, скорый какой! Хоромы в один сруб не ставятся! — Сучок, по-прежнему не глядя на Мишку, словно устыдясь проявленной слабости, снова принялся чертить. — Ставим рядом еще один сруб: подклет, клеть с горницами. Там и жить будешь: спать, трапезничать с семьей, добро хранить…
— Какое добро? — перебил Мишка. — Подклет же есть…
— А казну? А меха дорогие да паволоки?[73] Сам не заметишь, как рухлядью обрастешь… еще и тесно станет! Вот тут-то и третий сруб пригодится!
— Третий? Да куда ж еще третий-то? — в очередной раз удивился Мишка.
— А туда, что у княгини-то свои сени есть! — наставительно поведал Сучок. — Поменее княжьих, само собой, но тоже немаленькие. Там она и гостей привечает, и посетителей выслушивает, и с сенными боярынями… — Сучок, видимо сам для себя неожиданно, затруднился с разъяснениями, — …ну, чего-то ж они там делают, с сенными-то боярынями, не просто же так они… Вот, значит… а матушке твоей надо же где-то с девками рукоделием заниматься! Ну, и прочее всякое такое.
— Понятно, — Мишка обреченно вздохнул. — Не выйдет, значит, скромно.
— Даже и не надейся, боярич! Место власти скромным не бывает! — Сучок вдруг оживился и снова принялся черкать по земле. — Все это надо еще соединить лестницами да переходами и украсить наличниками, резными "полотенцами", причелинами, столбиками всякими, откосами… красиво будет, не то что твоя казярма!
Квалификация артели Сучка была высокой — боярские хоромы были "сданы в эксплуатацию" во второй половине августа, и получилось действительно красиво! Конечно же, не обошлось без споров на грани скандала со старшиной плотников. Если к требованию наладить отопление "по белому" Сучок уже как-то притерпелся, хотя и считал это чем-то вроде "архитектурного излишества", влекущего за собой напрасное разбазаривание дефицитных кирпичей и серьезное усложнение конструкции здания, то, например, сооружение прихожей, при наличии сеней, он воспринял просто как дурную блажь боярича.
Традиционный аргумент Сучка "так не строят" столкнулся с почти иррациональным неприятием Мишкой входа прямо с улицы. Все-таки парадные сени, хоть и не княжеского масштаба, сочетали в себе функции кабинета, гостиной и совещательной комнаты, вход в которую должен был, в Мишкином понимании, обязательно предваряться каким-то проходным помещением. Сломать сопротивление Сучка удалось, лишь обратившись к вопросу безопасности — придворные-то на гульбище не толпились, заходи, кто хочешь, и "нестандартную" горницу, где, по идее, было место секретарю или адъютанту, удалось "продать" старшине плотницкой артели, как помещение охраны. Под этот "проект" прошли и скамьи для ожидающих приема посетителей (как бы для размещения охранников), поскольку по нормам XII века посетителям, в соответствии с их статусом, надлежало ждать вызова либо на дворе возле крыльца, либо на гульбище.
