"Да, милейший герр бургомистр, все в этой истории непросто, но вы, похоже, даже не представляете себе, насколько непросто. Дело в том, что ваш покорный слуга имел сомнительное удовольствие проходить срочную службу в Советской армии в карпатском городке Сколе, недалеко от которого находится захоронение еще одного брата Ярослава Мудрого — Святослава. Естественно, солдатиков туда на экскурсию свозили, а через пару дней направили нескольких связистов в местный краеведческий музей, чтобы в порядке шефской помощи привести там в порядок электрику, телефон, радио. Директор музея, само собой, проставился и за четвертью местного сизовато-мутного пойла с очень конкретным названием "бурякивка" поведал солдатикам жуткую историю о вокняжении Ярослава Мудрого в Киеве.
Брат Ярослава Мудрого Святослав был убит примерно в одно время с Борисом и Глебом — первыми русскими святыми. Канонизированы Борис и Глеб, по официальной версии, за то, что с христианской кротостью поехали на заклание по приказу старшего брата и сюзерена. Святослав же попытался сбежать. Итог тот же — убит, но с канонизацией облом. Чьими людьми он был настигнут и убит? Людьми Святополка Окаянного или Ярослава Мудрого? С чего бы Ярославу посылать убийц в погоню за братом? А с того, что сказано мудрыми римлянами: "Quid prodest? — Кому выгодно?" А кому выгодно, если в междоусобице погибли девять братьев из двенадцати, десятый бежал из страны с клеймом братоубийцы и прозвищем "Окаянный", а одиннадцатый, с которым пришлось-таки Ярославу делить власть, "случайно" погиб на охоте?
Кто сомневается, может почитать тексты шведских скальдов, служивших в войске Ярослава — там они открытым текстом хвастаются ловким убийством русского конунга Бурислейва, совершенного по приказу другого русского конунга Ярислейва. Не про Бориса ли и Ярослава идет речь в этих сагах?
Под конец застолья краевед крепко поплыл и все повторял: "Ай да Славик, ай да Мудрый! И не виноват ни в чем! Святополк, понимаешь, Окаянный — злодей, пробы ставить негде!", да пьяненько сожалел, что не было в России своего Шекспира — ходячий кошмар Ричард III в подметки Ярославу Мудрому не годится!
М-да, сэр, мог ли тогда подумать старший телефонист Ратников, при каких обстоятельствах вспомнится ему этот разговор?"
