Но я не классик! Чтобы убедиться,
Стихи мои читайте иногда!
Диана Гвирцман (США) "За сладостным туманом винным..."
Грядут истории моменты,
На них взираем вдаль и вблизь,
По самым разным континентам
Мужчины нынче разбрелись.
Средь ураганных ветродуев
И гор среди, и средь равнин
- Эй, мужики! - в сердцах кричу я,
- Ну отзовитесь! Хоть один!
Ищу-свищу их постоянно,
Другим заняться - недосуг.
Я, как охотница Диана,
Держу в руках копье и лук.
Сменю пейзажную картинку,
И вновь беру себя в полон -
Я подстрелила бы мужчинку,
Да шибко осторожен он!
Изяслав Винтерман
* * *
Уж Солнышко штаны надело,
да не простые – галифе.
А мне-то что? Какое дело?
Сижу, блаженствуя, в кафе.
Кричит Меркурий: «Что я, рыжий?
И я хочу штаны!» - орет.
И вот, натягивая бриджи,
вершит космический полет.
Здесь астероидов до черта,
орбит немыслимый хорал.
Юпитер надевает шорты,
видать, с Венерой переспал.
И, как всегда, на трассах старых
привычно сексапильный вид:
Луна в бесстыжих шароварах,
как одалиска, в танце мчит.
Марс в джинсах, потирая руки,
лежит фривольно на софе,
А я в простых потертых брюках
брожу, гуляя по кафе…
Даниил Мирошенский
* * *
Где взять счастье бедному еврею?
Вновь задержка, снова залетел...
Чувствую, опять беременею,
Значит, снова буду не у дел.
Поглощен опять одним вопросом -
Будет ли когда-нибудь конец?
Вновь бороться с жутким токсикозом
И жевать соленый огурец!
Снова сохраняются мученья,
И опять маршрут знаком и крут,
Значит, вновь лежать на сохраненьи,
Снова ждать, как воды отойдут.
Снова я - участник, а не зритель.
Я теперь - неоднократный мать.
Кто не верил, ну-ка повторите:
-Не умеют мужики рожать?!
Инга Пидевич "Мотивы Экклезиаста"
* * *
В вопросе женском Вы нередко,
Увы, не видели ни зги.
Ах, Соломон! Вам Клара Цеткин
Легко бы вправила мозги!
И Вы, родитель разных мифов,
В Международный женский день
Искали бы для Суламифи
Духи, мимозу и сирень.
Вам это действо не знакомо,
Вам как-то ближе царский трон,
Но я, как бывший член месткома,
Прошу - учтите, Соломон!
Чтоб Вы, свободу взявший в клещи,
И нервно скипетр теребя,
Права не попирали б женщин,
Эмансипацию любя!
Приезжал домой дорогой тряской,
Самой длинной и таежной в мире.
И в своем далеком Красноярске
Размышлял о матушке-Сибири.
Что ей уготовано судьбою?
Много ли родит она талантов?
А могучей Енисей-рекою
Проплывали сотни арестантов.
Проплывали баржи Красным Яром,
Кандалы играли в перезвоны.
Знал ли, что влекомые кошмаром
Проплывут Сибирью миллионы?
Что им уготовано судьбою?
Не к добру Сибирь призвала в гости.
Над жестокой Колымой-рекою
До сих пор белеют чьи-то кости.
А другие – унесла стремнина,
Поглотила разом, без боязни.
И была безмолвия картина
Пострашней его «Стрелецкой казни».
Факты биографии
В «Третьяковке», в золоченой раме,
Где в разгаре суд и суета,
С темными библейскими глазами
Предстает он в облике Христа.
Только будет это много позже,
А пока, указами гонимый,
Жить он в Белокаменной не может,
И столица уплывает мимо.
Нет Пророка, так же, как Мессии,
И в который раз подвергнут риску
Исаак Ильич, певец России,
Из столицы изгнанный по списку…
Пусть не верю в ангела и черта –
Для меня едины ад и рай,
Нынче душу защемило что-то,
Погадай, цыганка, погадай!
Карты суетятся в танце быстром,
Бубны – радость, пики – черный пай,
В такт мастям колышется монисто,
Погадай, цыганка, погадай!
Далека ли жизненная планка,
Или близок мой последний край?
Ну, наври, с три короба, цыганка,
Погадай, цыганка, погадай!
Их было много – споров и полемик,
Накал доселе не успел остыть.
Опять в брошюре видный академик
Советует, как человеку жить:
