За стойкой бара над бутылками с крепкими напитками висел широкоэкранный телевизор. Он был настроен на кабельный канал с выключенным звуком. Реджи увидела фотографии центральной части Брайтон-Фоллс, потом «Желание Моники». У нее сперло дыхание. Видеть свой дом в новостях — все равно что переместиться назад во времени. Но теперь экран заполнило лицо Тары. Это была ужасная фотография: не совсем четкая, и Тара с легким прищуром смотрела куда-то вдаль.
Кудрявая рыжая женщина принесла им две бутылки пива и подала немытые бокалы.
— Вы знаете человека, который называет себя Кроликом? — спросил Чарли, отодвинув бокал и глотнув из зеленой бутылки. Судя по его виду, он получал удовольствие от процесса. Охота на серийного убийцу была гораздо более увлекательным занятием, чем продажа квартир и маленьких домов в фермерском стиле с переоборудованными кухнями и уютными двориками для играющих детей.
Женщина недоверчиво прищурилась.
— Вы что, копы?
Чарли рассмеялся, полез в карман и достал визитную карточку.
— Нет. Я занимаюсь недвижимостью.
Женщина взяла карточку и изучила ее.
— И что? Собираетесь продать Кролику новый дом или что-то еще?
— Или что-то еще, — с озорной улыбкой сказал Чарли. Это был совсем не тот Чарли, которого знала Реджи. В нем появилась вкрадчивая учтивость.
Реджи осторожно отхлебнула тепловатое пиво. На вкус оно было как моча старого скунса. Возможно, лучше было заказать домашнее вино из огромной бутылки с завинчивающейся крышкой.
Толстый бармен, переваливаясь, подошел к ним.
— Хватит его гнобить, Эвелин, — сказал он и посмотрел на Чарли. — Если хотите поговорить с Кроликом, вон он сидит.
Бармен кивнул, и они повернулись в указанном направлении. В отдельной кабинке сидел худой мужчина с седыми волосами и жевал бургер. Волосы падали ему на глаза, а на подбородке осталось пятно кетчупа.
— Спасибо, — сказал Чарли. Он положил на стойку бара бумажку в двадцать долларов и направился к кабинкам.
— Вот и говори об удаче, — сказала Реджи. Это было легко;
— Да, — согласился Чарли. — Пока дела идут неплохо, но, наверное, будет лучше, если разговор заведешь ты. Думаю, с этим типом у тебя получится лучше, чем у меня.
Реджи кивнула. Чарли пропустил ее вперед, а сам двинулся следом.
— Джеймс? — спросила Реджи, остановившись перед человеком в кабинке. — Джеймс Якович?
Он быстро взглянул на Реджи и кивнул. Его руки, сжимавшие остатки бургера, слегка дрожали. Ногти были длинными и грязными, и он так и не вытер кетчуп с подбородка. Кожа его лица была тонкой и дряблой, белки глаз казались желтоватыми. Итак, вот он, — мифический Кролик, творческий гений, театральный режиссер, человек со связями.
— Я знаю вас? — спросил он. Его голос странно поскрипывал, как будто ему было больно говорить.
— Можно сесть? — спросила Реджи, с беспокойством разглядывая испачканную кабинку.
— Это свободная страна.
Реджи опустилась на стул. Чарли остался стоять с ее стороны кабинки, чтобы не дышать в шею Яковичу.
— Моя мать — ваша старая знакомая. Ее зовут Вера Дюфрен.
Кролик откусил еще один кусок бургера и принялся жевать, медленно и неопрятно. Реджи видела, что он потерял большую часть передних зубов. Она попыталась представить его двадцать пять лет назад. Оставалось лишь гадать, был ли он привлекательным мужчиной.
— Вы слышали, что она вернулась? Она жива.
Он кивнул, дожевал свой кусок и тяжело сглотнул.
— Кажется, я слышал что-то в этом роде.
— Вы не помните, когда видели ее в последний раз? — спросила она.
Кролик ухмыльнулся.
— Я старый человек. Думаете, я помню такие давние дела?
— Понимаете, я видела маму за день до того, как ее рука появилась на крыльце полицейского участка. Она стояла возле кегельбана. И я видела, как она села в светло-коричневый автомобиль с разбитой задней фарой. Я совершенно уверена, что это был ваш автомобиль.
Он покачал головой.
— Это был не я. Уже миллион раз рассказывал копам, и они отстали от меня.
Он вернулся к своему бургеру, не обращая внимания на Реджи.
— Кролик, — тихо и задушевно произнесла Реджи. — Моя мама все время говорила про вас. Помню, как она радовалась и даже пела каждый раз, когда готовилась к встрече с вами в Нью-Хэйвене или где-то еще. Не знаю, что там происходило между вами, но в одном я уверена: она вас любила.
Кролик отложил бургер и какое-то время молча смотрел на нее. Потом откашлялся и тихо сказал:
— В тот день я и близко не подходил к кегельбану, и у меня есть свидетели, которые могут это доказать. Вера не хотела иметь со мной ничего общего. По правде говоря, мы с ней еще до моего ареста были не в ладах.
Реджи кивнула, стараясь сохранять дружелюбный вид.
— Почему?
— У нее была подруга, милая девчушка по имени Кэнди. — Кролик вытер лицо салфеткой, но лишь размазал пятно от кетчупа. — И вот как-то вечером я хорошенько развлекся с ней. — Кролик похотливо ухмыльнулся. — Сейчас в это трудно поверить, но я умел обходиться с девушками.
Реджи кивнула и подумала, что он прав: сейчас в это было трудно поверить.
