— Чудесный вечер, — сказал Джордж.
В воздухе пахло свежескошенной травой и мясом, жаренным на гриле; один из соседей устроил пикник перед домом. Аромат мяса на углях тяжелой волной нахлынул на Реджи, но почему-то вместо аппетита она почувствовала тошноту. Реджи была уверена, что за этим ароматом ощущается слабый запах ее собственной крови, сочившейся из пореза. Реджи прислонилась к автомобилю Джорджа и сделала несколько вдохов и выдохов, прежде чем сесть внутрь.
Джордж заметно продвинулся в работе над шкафом. Верх, низ и боковины были уже готовы, но лежали рядком на лоскутном одеяле, постеленном на полу подвала, в ожидании сборки.
— Хочешь увидеть что-то классное? — спросил Джордж, блеснув глазами.
— Ну конечно.
Он протянул руку к днищу шкафа: небольшой платформе из шлифованного дуба с декоративной резной лепниной по краям. Потом он надавил снизу, и платформа открылась, словно дверца.
— Это тайное отделение, — сказал он. — Оно не входило в первоначальный план; я сам добавил его. Как думаешь, ей понравится?
Реджи улыбнулась. Это и в самом деле было классно. Тем не менее ей было трудно представить, для чего Лорен может пользоваться таким тайником, разве что для самых особенных, секретных и изысканных приманок для ловли форели?
— Потрясающе, — сказала Реджи, глядя на выдвижной ящичек. — Можно задать тебе вопрос?
— Давай.
— Ты и Лорен… вы вместе?
Джордж закрыл потайную дверцу.
— В некотором смысле, — наконец ответил он, не глядя на Реджи.
— Что это значит?
— Это значит, что мы двое взрослых людей, которым приятно проводить время друг с другом.
— Но вы же не собираетесь пожениться, правда?
Джордж издал фыркающий смешок.
— Святые небеса, нет, конечно! Думаю, нас обоих устраивает наше нынешнее положение.
— Но почему вы скрываете это от других?
— То, чем мы занимаемся, не касается никого, кроме нас самих.
— А моя мама знает?
— Не уверен.
— Значит, ты ей не говорил. Ты никогда не рассказывал ей об этом?
— Нет. Почему я должен был это делать? Я не нуждаюсь в разрешении Веры на личную жизнь.
Реджи рассмеялась.
— Знаешь, она думала, что ты постоянно приезжаешь только из-за нее. Она сама так говорила. Сказала, что ты приглашал ее на свидания, но потом добавила, что ты не принадлежишь к ее типу мужчин. Она считала, что ты мрачноватый и несчастный.
Джордж немного поморгал.
— Да, я предлагал ей провести время со мной. Но это были не свидания! Мы держались как старые друзья.
— Думаю, она смотрела на это по-другому, — сказала Реджи.
Джордж вернулся к потайному отделению шкафа, открывая и закрывая его без какой-либо надобности.
— Никогда нельзя точно знать, о чем думают другие люди, верно? — спросил он.
Это еще мягко сказано.
— Пожалуй, да, — ответила Реджи.
— Окажи мне услугу, — сказал Джордж, решивший вернуться к делу. — Возьми мерную ленту, угольник и карандаш. Мы вырежем заготовки для дверей.
Реджи подошла к верстаку с аккуратными рядами инструментов и взяла 25-футовую мерную ленту, металлический угольник и плотницкий карандаш с прямоугольным грифелем.
Джордж положил шестифутовую дубовую плашку на козлы для распилки.
— Разметь на 63 и 5/8 дюйма, — попросил он. Реджи измерила доску и сделала карандашную отметку с левой стороны, потом повторила ту же операцию для правой стороны. Потом она приложила угольник и провела ровную линию, соединявшую две отметки. Реджи хотелось, чтобы все в ее жизни было бы таким же простым и разумным. Если бы только инструменты и измерения помогли найти мать… Слова Тары эхом отдавались в ее голове: «Смысл в том, что мы должны стараться, верно? Если мы прекратим поиски, то все будет кончено».
— Хорошо, — сказал Джордж. — Хочешь попилить?
Реджи кивнула и потянулась за прозрачными защитными очками.
— Джордж, — сказала она, когда надела очки. — Моя мама что-нибудь говорила тебе о новой пьесе, в которой она играла? Название театральной студии или что-то еще?
Джордж покачал головой и помедлил с ответом.
— Есть вещи, о которых ты не знаешь. Мы с Лорен считаем, что тебе пора узнать о них. После… исчезновения твоей матери… в общем, после этого много вещей должно всплыть на поверхность. И я предпочитаю, чтобы ты услышала это от меня, а не прочитала в газете.
Джордж выпрямился и повернулся к Реджи.
— Каких вещей? — спросила она.
— Редж, твоя мать не выступала на сцене с тех пор, как забеременела тобой.
— Что? — ошеломленно пробормотала Реджи. Она уставилась на него через шероховатые пластиковые линзы защитных очков. Внезапно она почувствовала, что попала под воду и быстро тонет.
Джордж ошибался. Он не мог не ошибаться. Вера годами играла в театре, и поэтому все время была так занята.
— Но она репетировала пьесу в Нью-Хэйвене. С Кроликом…
Джордж покачал головой.
— В Нью-Хэйвене нет театра. Возможно, никакого Кролика тоже нет, а если он и существует, то работает не режиссером.
Сердце Реджи сильно стучало в груди. Ей хотелось заткнуть здоровое ухо, топнуть ногой, как малыш, который устраивает сцену, и отказаться слушать. Вместо этого она кашлянула и робко спросила:
— Но что же она делала, если не репетировала?
