— Нужно немедленно ехать в Бранденбург! — заявила я. Чемодан я уже достала, и он, раскрытый, лежал на кровати. Внутрь я покидала вещи, которые могли нам пригодиться, если обстоятельства вынудят нас заночевать в чужом городе. — Я уже положила твои шерстяные брюки и ботинки, теплые вещи для Мэгги и кое-что для себя. Ты не видел фонарик? Я никак не могу его найти!
— Фонарик? — Уилл смотрел на меня, словно я сошла с ума. Так он мог бы смотреть на пьяницу, который на улице клянчит у него несколько монет на стакан джина.
— Да! Ведь когда мы доберемся туда, может быть уже темно. Пожалуйста, Уилл, поедем скорее! — Я пыталась объяснить ему все сразу, и моя речь звучала сбивчиво и бессвязно, слова превращались в кашу. Бранденбург, Миртл, источник, чудесная вода…
Он взял меня за руку.
— Я что-то ничего не понимаю, — проговорил он. — Объясни, пожалуйста, еще раз, и помедленнее. И лучше — с самого начала.
Мое сердце отчаянно стучало в груди. Я знала, что надо спешить, что у нас совсем не осталось времени, и все же я заставила себя объяснить ему все четко и последовательно. Я рассказала Уиллу о том, как Миртл ездила в Бранденбург, как она привезла оттуда банку с целебной водой и как я тайком давала эту воду дочери.
Уилл уставился на меня ошалело.
— Но ведь отель сгорел, — сказал он. — На его месте ничего не осталось, одни головешки.
— Источник сохранился, — возразила я, размахивая в воздухе пустой банкой, словно это было решающее доказательство. — И вода по-прежнему действует. Действует, Уилл! Я не могу объяснить как — я просто
Он снова взял Мэгги за ручку и внимательно осмотрел синюшные ногти и фаланги пальцев.
— Все это время она была здоровым, нормальным ребенком, — сказала я. — Еще вчера вечером, когда мы ее купали, все было в порядке, правда?
Он кивнул.
— Так вот, вчера вечером, перед сном, я дала ей последние несколько капель. А сегодня… сегодня у меня уже не было воды, и посмотри, что с ней стало! Мэгги необходима эта вода, и мы должны как можно скорее отвезти ее к источнику.
Уилл посмотрел на меня, на Мэгги, снова на меня. Открыл рот. Снова закрыл.
— Я… я не… — начал он неуверенно.
Мэгги начала корчиться у меня на руках. Тяжело, с хрипом дыша, она вся выгибалась, не сводя с Уилла больших темных глаз.
— Ну, хорошо, — промолвил он наконец. — Давай закончим с вещами и скорее в путь.
Из Лейнсборо мы выехали в начале второго. Перед тем как отправиться в путь, я успела наполнить термос свежим горячим кофе и положила в корзинку несколько сэндвичей, а также печенье и яблоки. После затяжной, холодной весны сельские дороги оказались в ужасном состоянии: они стали почти непроезжими и напоминали порой настоящие реки жидкой грязи. Глубокие, заполненные водой колеи и промоины сильно мешали нашему движению, и Уилл вел «Франклин» очень осторожно, боясь застрять. Я сидела рядом с ним, держа Мэгги на коленях, и смотрела в окно. Однажды мы уже проезжали по этой дороге, но я совершенно не узнавала местности. Казалось, чем ближе мы подъезжали к Бранденбургу, тем меньше примет весны было вокруг. Земля цвета мокрой глины была совсем голой, и бредущие через поле худые коровы были забрызганы грязью по самую шею. Двигались они с явным трудом, так как при каждом шаге их копыта вязли в раскисшей почве. Коровник, к которому они направлялись, был давно не крашен и кренился набок; выглядел он заброшенным, а небольшой загон из жердей рядом почти развалился. У подножья каменных оград лежали пятна снега, словно зима только и ждала подходящего момента, чтобы вернуться.
Было уже начало седьмого, когда мы наконец добрались до Бранденбурга. На заколоченных досками воротах лесопилки висел большой плакат с надписью «закрыто». Несколько маленьких магазинов и лавчонок по сторонам главной улицы тоже не работали, и похоже, уже давно. Указатели, обозначавшие дорогу к отелю, убрали после пожара, поэтому на развилке Уилл остановился.
— Ты не помнишь, куда нужно ехать, налево или направо? — спросил он.
Я покачала головой.
— Здесь все так изменилось, — сказала я. — Кажется, направо…
Мы проехали по правой дороге несколько сот ярдов, когда я заметила примыкавший к ней узкий проселок, который выглядел смутно знакомым.
— Вон туда, — сказала я. — Если я не ошиблась, эта дорога ведет прямо к отелю.
Уилл послушно свернул, куда я показывала, но почти сразу остановил машину.
— Мы здесь не проедем, — сказал он мрачно. — Эта жидкая грязь слишком глубока. Если засядем, придется здесь ночевать. — С этими словами Уилл включил заднюю передачу и, неловко вывернув шею, стал сдавать назад, к шоссе.
Нужно было искать обходной путь, и мы решили расспросить местных жителей, но все, кто попадался нам на пути, в один голос твердили, что дорога к источнику закрыта и проехать туда невозможно. А одна пожилая женщина, подметавшая веранду своего дома, и вовсе попыталась отговорить нас от нашей затеи.
