И Райан повел меня по длинному коридору. Мы миновали большой зал, где стоял рояль, зал для физических упражнений, холл с телевизором и библиотеку. Дальше начинались жилые комнаты. На большинстве дверей было по две фамилии, но бабушка Райана жила одна. На двери ее комнаты номер 37 было только одно имя: Ширли Дюфрен.
— Никак это мой любимый внучок?! — воскликнула Ширли, когда Райан, постучав, вошел.
Комната оказалась на удивление уютной. Регулируемая кровать больничного типа была застелена красно-розовым покрывалом, поверх которого лежало несколько подушек в ярких наволочках. На стене висел нарядный лоскутный коврик, на книжных полках выстроились книги и фотографии. У окна стоял небольшой письменный стол и мягкое кресло, задрапированное тканью с растительным орнаментом.
— Да, это я, — отозвался Райан, целуя бабушку в щеку. — Вообще-то, я ее единственный внук, — пояснил он, повернувшись ко мне, — так что быть «любимым» не самая трудная задача. Я это к тому, тебе вовсе не обязательно преклоняться перед моими исключительными моральными достоинствами.
— Не обращай на него внимания, детка, — сказала мне Ширли. — Я рада, что ты пришла. Посиди-ка со мной немного. — Она указала на кресло, и я послушно села.
— Вот какая ты стала, Джеки! — сказала Ширли и улыбнулась. — Твоя бабушка могла бы тобой гордиться. Жаль, что она так рано ушла от нас.
Я кивнула:
— Мне тоже жаль.
Про себя я, впрочем, подумала, что бабушке, пожалуй, было бы очень тяжело, доживи она до сегодняшнего дня. Потерять сначала дочь, потом — внучку, которые умерли одной и той же смертью, утонув в одном и том же бассейне, — даже не знаю, как бы она это вынесла!
— Знаешь, ты очень на нее похожа, — говорила тем временем Ширли. — На свою бабушку в молодости, я хочу сказать.
Я снова кивнула, хотя никакого особого сходства никогда не замечала. Разве что и у бабушки, и у меня были темные волосы.
— Райан, дорогуша… — Ширли повернулась к «любимому внуку». — Будь добр, сходи к Бекки. Быть может, тебе удастся уговорить ее дать нам чаю с печеньем.
— Ну, не знаю, получится ли… — Райан с сомнением пожал плечами. — Ты сама знаешь: Бекки все и всегда делает строго по правилам.
— Тогда сходи на кухню сам. Прояви находчивость и инициативу. Отправляйся!
— Слушаюсь, мэм. — Райан поднял руки в знак шуточной капитуляции, потом, слегка приподняв брови, быстро взглянул на меня: «Ты не против?» Я чуть заметно качнула головой, и он вышел, а я повернулась к Ширли.
— Миссис Дюфрен… — начала я.
— О нет, дорогая. Зови меня просто Ширли.
Всю жизнь она была для меня «миссис Дюфрен», поэтому называть ее Ширли мне было неловко, но я решила попробовать.
— Хорошо, Ширли… — поправилась я. — Я приехала, чтобы попросить у вас помощи в… в одном деле. Мне нужно побольше узнать об отеле, который когда-то стоял на месте нашего Ласточкиного Гнезда. Вы что-нибудь о нем знаете?
Лицо старухи внезапно помрачнело.
— Это
— Н-нет. Я просто хотела…
— Понятно. Ну что ж, дорогуша, я расскажу. Правда, мне известно совсем немного, но зато у меня есть старые фотографии. Их сделали и мои собственные родители, и дедушка с бабкой. — Поднявшись, Ширли подошла к книжным полкам и взяла в руки старый альбом для фотографий, переплетенный в коричневую кожу. Положив его на стол, она открыла его на снимке, на котором был запечатлен отель, а перед ним — довольно многочисленная группа людей: мужчины в старомодных костюмах, женщины в униформе горничных. «15 мая 1929 года, — было написано внизу. — День официального открытия отеля «Бранденбургский источник».
Ширли листала страницы, и передо мной возникали новые и новые фото, в основном — крупные планы отеля и сада. На одном из снимков промелькнул каменный бассейн. Подпись внизу гласила: «Целебный источник».
— Постойте! — воскликнула я. — Это и есть тот самый источник?
Ширли кивнула:
— Да, разумеется. В те времена он был гораздо меньше. Он стал таким, как сейчас, только после того, как его расширили по желанию твоего прадеда.
На другом снимке я увидела фонтан перед фасадом отеля. Он был окружен цветочными клумбами, а по лужайке бродили три павлина.
Я моргнула, не веря своим глазам.
— Там были павлины?
— Тогда это было модно, — слегка пожала плечами Ширли. — Соответствовало представлениям о роскоши и прочем. Насколько я знаю, они свободно ходили по территории и только на зиму их загоняли в теплое помещение. Между прочим, когда мы с твоей бабушкой были девчонками, мы встречали в лесах потомков этих павлинов. Они, разумеется, одичали, но это были именно павлины. Эти трое на снимке — самцы, но, должно быть, были и самки, раз они смогли размножиться. Не представляю, как они пережили наши морозы! Наверное, кто-то из местных их подкармливал, а то и прятал в своем курятнике. — Она хмыкнула. — А может, они сами нашли себе убежище в чьем-нибудь заброшенном амбаре.
